be5.biz

Право

Лазарев В.В.

Обыденные представления о праве чаще всего связаны с определением права в субъективном смысле - право как нечто принадлежащее индивиду, как то, чем он может свободно распорядиться под защитой государства без чьего-либо вмешательства (право на труд, на отдых и т.д.).

Профессиональное понимание права практикующими юристами обыкновенно базируется на определении права в качестве совокупности правил поведения (право в объективном смысле), исходящих от государства или поддерживаемых им в качестве масштаба (средства) решения юридических дел.

Доктринальное (научное) понимание права требует синтетического (интегративного) определения. Право - это совокупность признаваемых в данном обществе и обеспеченных официальной защитой нормативов равенства и справедливости, регулирующих борьбу и согласование свободных воль в их взаимоотношении друг с другом.

Вопрос о том, что есть право, в чем его сущность, традиционно рассматривается в теоретической юриспруденции в качестве основного. Но, как было отмечено, с течением времени понятие права менялось. Так, для Аристотеля право - это политическая справедливость, для средневековых ученых - божественное установление, для Ж.Ж. Руссо - общая воля, Р. Иеринга - защищенный интерес, Л. Петражицкого - императивно-атрибутивные эмоции, для представителей юридического позитивизма право есть веление, приказ государства и т.д.

Многозначность определений права, неутихающие споры о его существе привели некоторых исследователей к пессимистическому выводу, что сущность права познать нельзя. Очевидно поэтому, поправляя И. Канта, который сетовал, что юристы столетиями ищут определение права, русский теоретик права Н.Н. Алексеев заметил: «Юристы никогда не найдут определение права, как естествоиспытатели не ответят на вопрос, что такое природа вообще».

Действительно, мы уже убедились, что проблема правопонимания в достаточной мере сложна. Ведь в праве находят выражение самые разнообразные отношения и интересы людей, оно имеет различные формы проявления в зависимости от характера экономического развития общества, его социальной структуры, уровня культуры, исторических традиций. Право напрямую связано с природой человека, его жизнедеятельностью, оно непосредственным образом вторгается в сферу поведения и поступков человека, дозирует объем его свободы, воздействует на характер и способы удовлетворения различных потребностей как отдельными индивидами, так и общностями людей. Итак, какова же природа права, в чем, иначе говоря, заключена его сущность? Известно, что сущностью любого предмета, явления философия считает совокупность наиболее важных, решающих, устойчивых свойств и отношений, составляющих их основу, проявляющих природу и выражающих самые необходимые, внутренне глубинные связи и отношения предмета, явления, которыми определяются все их остальные свойства и признаки. Сущность права - это главная, внутренняя, относительно устойчивая качественная основа права, которая отражает ее истинную природу и назначение в обществе.

Регулятивная природа права определяется тем, что оно отличается волевым характером. В истории правовой мысли это обстоятельство подмечено уже давно. Так, уже Гуго Гроций отмечал, что «право имеет своим источником волю». Эта конструктивная мысль поддерживается и в современной юридической литературе. Если учесть, что в понимании психологов воля есть сознательная целеустремленность, активность человека, проявляющаяся в действиях, то можно заключить, что признание волевого характера права позволяет наиболее точно отобразить социально-психологический механизм действия права. Принципиально важным в этой связи является уяснение того, чья воля находит выражение в праве, интересы каких социальных групп и слоев населения оно защищает. Сущность права, таким образом, отражает основную, решающую его связь с социальной структурой и материальными производственными отношениями, социально-культурными условиями, приоритетами и ценностями человеческой личности. При анализе этого положения наблюдаются существенные расхождения в правовых учениях прошлого и современных теориях. Так, Томас Гоббс утверждал, что «право есть продукт воли тех, которые имели верховную власть над другими». Для марксизма характерно понимание права как возведенной в закон воли господствующего класса. В современной западной юридической литературе обоснована мысль о том, что «право есть свободное выражение воли индивидов». Менее заметным для правоведов, а между тем весьма примечательным по своему значению является высказанное уже в работах Ж.Ж. Руссо суждение о том, что право заключает в себе общую волю.

Категория «общая воля», следовательно, может быть признана первоосновой права, его сущностью. Такой подход позволяет более точно связать право с приоритетами и ценностями человеческой личности, ее интересами и потребностями. Надо лишь уточнить, что общая воля не есть механическое сложение (сумма) индивидуальных воль, как это считал Руссо. Общая воля есть результат их (индивидуальных воль) согласования, сочетания, результат достигнутого общественного компромисса различных специфических интересов.

Итак, сущность права - это обусловленная материальными и социально-культурными условиями жизнедеятельности общества, характером классов, социальных групп населения, отдельных индивидов общая воля как результат согласования, сочетания частных или специфических интересов, выраженная в законе либо иным способом признаваемая государством и выступающая вследствие этого общим (общесоциальным) масштабом, мерой (регулятором) поведения и деятельности людей.

Признание общей воли сущностью права выделяет право среди иных нормативных регуляторов, придает ему качество общесоциального регулятора, инструмента достижения общественного согласия и социального мира в обществе. Понимание воли в праве в отстаиваемом подходе исключает сведение права к орудию насилия, средству подавления индивидуальной воли.

Воля, закрепляемая в праве, официально удостоверяется и обеспечивается государственной властью; отвечает требованиям нормативности; имеет специфические формы внешнего выражения (закон, судебный прецедент, нормативный договор, правовой обычай и т.д.); является результатом согласования интересов участников регулируемых отношений и в силу этого выступает именно общей волей, в той или иной мере приемлема для них; соответствует прогрессивным идеям права и др. Соответствие общей воли этим требованиям придает ей характер всеобщей, государственной воли, вследствие чего право приобретает качество реально действующего феномена, утверждается в качестве господствующей системы нормативного регулирования. Для понимания природы права принципиально важно иметь в виду следующее: право выступает 1) в форме идей, представлений; 2) юридических предписаний (велений или установлений), исходящих от государства, и 3) действий или отношений, в которых реализуются идеи, принципы и предписания права. В теоретической юриспруденции с давних пор ведутся споры о том, что следует признавать важнейшим элементом права - идеи, нормы или действия (отношения).

В предшествующей главе было показано, что для представителей естественно-правового направления и так называемой психологической школы правовые идеи выступают первоосновой, главным компонентом права. Нормы или же действия способны лишь с той или иной степенью достоверности отразить то, что выражают эти идеи.

Представители нормативной школы наиболее важным элементом признают юридические предписания. Это, по их мнению, и является собственно правом, регулятором поведения. При таком подходе к пониманию права четко определяются границы дозволенного и запрещенного поведения; правоприменительный орган сориентирован в отношении источников права - таковыми признаются законы, иные нормативно-правовые акты. Однако право с позиции нормативного правопонимания поставлено в подчиненное по отношению к государству положение. По этой схеме, то, что не исходит от государства, есть «не право», различие между правом и законом нивелировано - любой акт государства, содержащий общие установления, есть частица права, даже в том случае, если оно содержит правонарушающие предписания. Эти положения входят в явное противоречие с концепцией правового государства. В отечественном правоведении нормативное правопонимание получило распространение в рамках так называемого узконормативного подхода. Сторонники так называемого социологического направления приоритетным в содержании права признают действия или отношения.

Социологический подход в отличие от нормативного правом признает не систему абстрактных и формально определенных норм, а непосредственно саму общественную жизнь, практику (сеть правоотношений, правопорядок), складывающуюся под влиянием действия права: право - это определенным образом упорядоченное взаимодействие социальных субъектов, это «живое» или «свободное» право, создаваемое деятельностью органов, осуществляющих право, - судей, администрации. При таком подходе право как «нормальное» социальное поведение и право как правила (модель) этого поведения, которые обобщены и сформулированы в законе, соотносятся как форма и содержание. Столь «широкий» взгляд на право, призывающий правоприменителя отыскивать право не в нормах (законах), а в фактической деятельности по их осуществлению, таит в себе опасность произвола, свободного обращения с законом, нивелирования его регулятивных свойств. В то же время социологический взгляд на право позволяет определить круг истинных детерминант образования права, а также факторов, обеспечивающих его реализуемость. В отечественном правоведении утвердилось и получило значительное распространение так называемое широкое правопонимание, сходное с социологическим подходом. В аспекте «широкого» правопонимания, явившегося противопоставлением «узконормативному» подходу, содержанием права охватываются правовые идеи, «правосознание», нормы права и правоотношения. Стремление избежать одностороннего подхода к праву - «узко-нормативного» или «широкого» обусловило появление так называемого интегративного подхода.

Соответственно из нормативного правопонимания интегративный подход «берет» учение о нормативности права, его связи с государством, из социологического - теорию социальных факторов образования и осуществления права, из философского - представление о праве как сфере действия свободы. С этой позиции право рассматривается как правовая идея, воплощенная в норме (законе, правовом обычае, нормативном договоре, принципах права) и фактических правомерных действиях. Право в таком понимании - это объективно обусловленная, отвечающая требованиям социальной справедливости, поддерживаемая авторитетом и силой государственной власти система нормативной регуляции, представленная взаимосвязанными, реально действующими правовыми принципами и установлениями.

В рамках интегративного подхода каждое из проанализированных выше правопониманий выступает как бы противовесом иному. Тем самым становится возможным исключить абсолютизацию какого-то одного взгляда на право. Вместе с тем интегративный подход не разводит по разным полюсам философский, нормативный и социологический подходы к праву, но на общей методологической основе синтезирует их достоинства, предостерегает от крайностей. Таким образом, интегративный подход представляет собой методологическую платформу для сближения различных концепций права, позволяет максимально учесть требования полноты и всесторонности научного анализа в оценке природы права, определении источников, механизмов и закономерностей его действия в обществе.

Итак, по своей сущности право выражает согласованную волю участников регулируемых отношений, приоритеты и ценности личности и вследствие этого выступает мерой свободы и ответственности индивидов и их коллективов, средством цивилизованного удовлетворения ими разнообразных интересов и потребностей. Соответствие права согласованным интересам или общей воле придает ему реальность, а в конечном счете, социальный вес. И, напротив, если нормативные требования не выражают общей воли, то никакими механизмами, в том числе принудительной силой государства, нельзя обеспечить их полное исполнение. Выражение в праве согласованных интересов участников регулируемых отношений придает ему обязательность, всеобщность, утверждает в качестве господствующей системы нормативного регулирования.

Лазарев В.В.. Общая теория права и государства. 2000
Венгеров А.Б.

Сущность и содержание, понятие и определение права

Сущность права. Общесоциальное и классовое в праве. Право как динамическая система. Содержание права. Право – мера (масштаб) поведения личности. Объективное и субъективное в праве. Понятие права. Право как система правил поведения. Право как мера свободы личности. Определение права. Право и мораль. Право и религия. Право и обычаи. Право и социально-экономический строй. Творческая роль права. Право и социальная структура общества. Право и национальная структура общества. Обзор теорий права.

Итак, основное назначение права заключается в том, чтобы быть мощным социально-нормативным регулятором, определителем возможною и обязательного поведения индивидов и их коллективных образований. Причем обязательность права, в отличие от всех других социальных регуляторов, обеспечивается возможностью государственного принуждения, правовые положения становятся для всех тех, к кому относятся, общеобязательным правилом (нормой) поведения.

Эти основные характеристики права и составляют сущность права, его устойчивое ядро, какими бы ни были эти правила у тех или иных народов, в те или иные времена.

Как известно, под сущностью в философии понимается то, что составляет суть явления, процесса, вещи, совокупность устойчивых, постоянных характеристик, определяющих свойства этих объектов. И поскольку действительно правовой регулятор имел разное содержание, принимал разные формы на протяжении тысячелетий, обеспечивался у разных народов разными социальными механизмами, становится теоретически и практически важным выделить самое основное ядро такого социального института, как право.

Зная сущность права, можно всегда в практической деятельности определять те или иные регулятивные системы как правовые и обеспечивать их соответствующими свойствами и, наоборот, не требовать правовых характеристик от регуляторов, имеющих совершенно иное происхождение, назначение, содержание.

Так, правовое правило (норма) должно быть обеспечено возможностью государственного принуждения, должно иметь своих адресатов и т.п. Напротив, нормы, влияющие на творческую сферу человеческой деятельности, на интимные отношения не должны опираться на возможность государственного принуждения. Неразумно, например, предписывать под угрозой государственного наказания совершить научное открытие такого-то содержания, к такому-то сроку. (Увы, такое планирование имело место в некоторые одиозные периоды жизни социалистического общества сталинского типа, итак называемых «шарашках», где собирали для научной деятельности ученых, находящихся в заключении.) Неразумно вводить запреты на «любовь». (Увы, и это знало законодательство социалистического общества – запрет на браки с иностранцами.) Но всех этих случаях имело место, наряду с другими причинами, и непонимание сущности нрава.

Кроме этой, исключительно важной практической причины знать и понимать основные характеристики права, т.е. его сущность, имеется и глубокая теоретическая причина. Действительно, можно ли вообще под одну крышу права собрать всю экзотику регулятивных систем, характеризуемых правилами поведения, поддерживаемых, обеспеченных возможностью государственного Принуждения? Вроде бы риторический вопрос? Но нет, все обстоит намного сложнее. Действительно, что общего между ветхозаветным требованием «не убий», «не укради» и испытанием божьим судом, клятвами, характерными для судебных процессов в раннем средневековье? Что общего между правилами, регулирующими отношения собственности, купли-продажи и «кровной местью», поединком, результат которого и признавался решением спора, которое утверждал королевский суд, опять же в известные времена и у определенных народов. А изощренное регулирование рынка ценных бумаг, банкротств, интеллектуальной собственности в XX веке и скрупулезное денежное возмещение вреда в 600 г. по уложению Этельберта, когда определенный размер возмещения полагался за сломанный ноготь, руку, ногу, мизинец и т.д. и т.п.? Право ли все это?

Но если удается выделить во всех этих ситуациях некоторые правила, устанавливающие рамки, границы того или иного поведения, если удается увидеть за всеми этими процедурами грозный лик государственности, если смысл этих процедур оказывается связан с общесоциальными или классовыми интересами, то – да, мы имеем дело с правом, во всем его многообразии социально-регулятивной роли.

Проблема сущности права имеет несколько теоретических аспектов. Один из них – гносеологический (познавательный) заключается в философской проблеме познания сущего. Дает ли нам эмпирический подход к явлению, процессу, вещи, в данном случае праву, достаточное знание изучаемого объекта? Или этот подход необходимо должен быть дополнен логическим знанием, формулирующим понятия, категории, объясняющим причины тех или иных явлений?

Со времен Платона ответ сводится к признанию приоритета логического, понятийного знания.

Действительно, достаточно ли, например, знания текста той или иной статьи законодательного акта или необходимо выявить правовую норму, которая выражена в этой статье, понимать ее социальное назначение, социальные и даже исторические причины появления и т.д.? Ответ очевиден – только логический подход позволит практически правильно, справедливо, а в необходимых случаях и гуманно применить эту норму. Например, позволит суду вынести обоснованный, справедливый приговор или обоснованное, справедливое решение.

Второй аспект проблемы сущности права заключается в попытке выделить уже в самой сущности главный, основополагающий, определяющий компонент. Каков он – нормативность, обязательность, принудительность или что-нибудь иное?

Марксистская концепция права выделяла классово-волевой компонент. В знаменитой формуле из «Манифеста Коммунистической партии» авторы, обращаясь к классовым противникам утверждают: «Ваши идеи сами являются продуктом буржуазных производственных отношений и буржуазных отношений собственности, точно так же, как ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса».

Классово-волевое понимание буржуазного права, высказанное в этой формуле, было затем распространено и на понимание вообще сущности права. Классовые интересы, определяемые материальными условиями жизни соответствующего класса (отчего этот подход и обозначался как материалистический), выражались через волю господствующего класса в виде законов (воля, возведенная в закон!) – вот что объявлялось сущностью права, разграничивало со всеми другими пониманиями сущности права – ненаучными, буржуазными, реакционными, идеалистическими и т.п. по терминологии все той же марксистско-ленинской теории государства и права.

Но у этого подхода к сущности права сразу же возникают большие трудности. Прежде всего, о какой воле в данном случае идет речь? Воля в психологическом смысле – это способность к выбору деятельности и внутренним усилиям, необходимым для ее осуществления. Это – принятие решений, борьба мотивов (акт выбора и его реализация). Это – умение перевести свою деятельность, психологическую установку из состояния «я хочу» в состояние «надо, я должен».

Воля в социологическом смысле – это веление (воление), желание, превращенное в повеление, т.е. перевод состояния из «так надо» в – «я так хочу». В этом смысле воля является компонентом власти, под которой понимается способность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей с помощью каких-либо средств – авторитета, насилия и т.д.

Затруднения у волевой теории права, весьма активно развиваемой еще Гегелем и фактически в своей материалистической интерпретации, оказавшейся в основе приведенного понимания сущности права в «Манифесте Коммунистической партии», действительно проистекают из неоднозначности понятия воля и неопределенности с конкретными механизмами «возведения ее в закон».

Эта теория подверглась справедливой критике уже в дореволюционной юридической литературе, в частности Л. Петражицким. А на практике и 30–50-е годы она легла в основу и чудовищного произвола, и геноцида, и террора, и других негативных явлений, характерных для правовой системы социализма сталинского типа. Сталин и его окружение полагали, что они формируют и выражают волю господствующего класса, превращая ее и свое веление, повеление и закрепляя его в законах об упрощенном уголовном судопроизводстве (34-37-е годы), закрепощении под страхом уголовной ответственности работников на предприятиях, крестьян в колхозах (40-е годы) и т.п.

Характерно, что юридическая наука в этот период, приняв как догму классово-волевой подход к сущности права, занята была конструированием искусственных механизмов выявления воли господствующего класса, в последствии всего народа, преобразованием этой воли в правовые предложения (законопроекты), одобрением того или иного правового наполнения «воли» наконец, ее возведением в закон.

Словом, отечественная юридическая наука на предыдущем этапе, некритически восприняв волевую теорию, не различая волю как способ выбора того или иного решения и волю – как веление, повеление, обосновывала фактически допустимость и произвольных, субъективных правовых актов, попытки выдать эти акты за волю народа, класса, социальной группы. Воистину ничто теоретическое в правовой сфере не бывает безразлично к социальному, к практической политике, к конкретной жизнедеятельности общества!

То же – и с классовым компонентом права, как главным, приоритетным среди характеристик сущности права. Разумеется, в определенные исторические периоды у различных народов право являлось и основой, и формой господства того или иного класса, социальной группы, элиты, хунты, отдельного лица, даже тирана. Отдельные правовые нормативные акты выражали и закрепляли имущественные интересы классов, групп, организационно-хозяйственных образований – трестов, концернов, фирм, акционерных обществ, банков и т.п. Классовые начала были присущи праву, подобная ситуация существует и ныне.

И все же не классовые характеристики отдельных нормативных актов, правовых учреждений определяют сущность права. И происхождение этого социального института, и его качества как регулятивной, первоначально организационно-трудовой системы, его встроенность в само существование человеческой цивилизации, обеспечение стабильности, устойчивости, упорядоченности общества, смягчение агрессивности, нахождение и закрепление компромиссов вместо взаимоуничтожения, определение справедливости, гуманности – вот главные общесоциальные начала права. На этой основе формируется и понимание социальной ценности права.

Но – подчеркну еще раз – за правом остается и возможность принуждения, причем наиболее мощного, государственного, насильственное обеспечение исполнимости правовых правил поведения, требований, предписаний.

И еще один аспект сущности права. Не во все времена и не во всех обществах ученые юристы соглашались с нормативной природой права, другими, указанными выше сущностными характеристиками права.

О классово-волевой природе права речь уже шла. Но, кроме этого подхода, можно выделить и такие, которые разводят право и закон, и понимают право то как справедливость, то как разумное распределение интересов, то как особое психологическое переживание, психологическое отношение, то как саму упорядоченность общественных отношений, то как конкретные судебные решения споров, то как сознательно творимое устройство общественной жизни, то, наконец, как нечто стихийное, развивающееся независимо от воли и общественного сознания регулятивное явление.

Разумно будет рассмотреть и обсудить все эти концепции в заключительном разделе данной темы. Здесь же надо подчеркнуть, что, размышляя о сущности права, необходимо иметь и виду ее динамические свойства, учитывать, что право – это динамическая, развивающаяся система, что ее свойства подвержены изменениям в процессе развития человеческого общества, точно так же как изменяется культура, язык.

Это значит, что право прошло большой путь от социальной критики, общих пожеланий и обещаний мира, благоденствия, которые содержались в самых первых законах царей раннеклассовых обществ, через изощренную конкретику первых кодексов (например, за кражу черной коровы с белым пятном на лбу – то-то), затем уже через переходы к неким логическим обобщениям – «за кражу крупного скота – то-то», затем – «за кражу чужого имущества», затем – к разветвленным и все более интегрирующимся в единое правовое пространство современным правовым системам. И в этом тысячелетнем процессе немало было такого, что иногда позволяло переходить от сущностей одного порядка, к сущностям другого порядка, углублять или, наоборот, вульгаризировать взгляды на право, на его основные характеристики.

Например, блестящее римское право, детально в древности разработанное римскими юристами и служившее основой отношений римлян между собой, с иностранцами и т.д., было вульгаризировано в V-Х веках европейской истории в результате смешения с обычным правом древних германцев

и вновь возродилось во всем своем многоцветий в новое время, в XVIII-XIX веках в Европе.

Или примитивизированное понимание сущности социалистического права как классового инструмента для строительства коммунистического общества и подавления классовых противников, «врагов народа», постепенно было заменено в концеXX века представлениями о сущности права как некой нравственной ценности, как о справедливости, как о естественном явлении в отличие от законов, «даруемых» обществу государством.

Иными словами, динамизм права приводит к его большому социально-регулятивному многообразию и многовариантности, изменению его роли и места в различных обществах и, соответственно, к различным подходам к познанию и определению его сущности. Это надо иметь в виду и, естественно, не догматизировать различные подходы к сущности права. Вместе с тем нельзя допускать и расплывчатость, аморфность в понимании сущностных характеристик права, так как тогда неизбежны различные теоретические и практические беды. Право, как и государство, имеет четко определенное социальное назначение.

Теперь о содержании права. Следует различать конкретно историческое содержание права и логическое содержание права – то самое главное, самое общее, что можно выделить в правовом регуляторе и что содержательно, качественно отличает его других регуляторов.

Конкретно-историческое содержание права действительно является бесконечно разнообразным, обслуживает разные общества в их тысячелетнем развитии. Марксистская теория попыталась выделить в этом многообразии то содержание, которое было ориентировано на обеспечение определенных социально-экономических формаций, она попыталась создать типологию права, различая рабовладельческое, феодальное, буржуазное, социалистическое право. В основу были положены правовые отношения, формирующиеся вокруг собственности, так называемых производственных отношений, и на этой базе появилось понятие тина права.

Однако эта типология, как и вообще весь формационный подход к государственности по критерию экономического строя, не выдерживает критики с позиций современных теоретических знаний.

Кроме того, применительно к конкретно-историческому содержанию права следует заметить, что это в общем-то предмет истории права, увлекательный и многокрасочный. Он шел и идет в параллель с развитием культуры, государственности и, разумеется, только на его материалах можно определять логическое содержание права – а это уже предмет теории права.

Размышляя о логическом содержании права, можно утверждать, что как бы по смыслу ни разнились правила поведения (нормы), в каких бы областях они ни действовали, речь идет об одном – о применении равного масштаба (меры) к неравным людям.

Содержание права – это действительно равный масштаб (мера) поведения, который устанавливает право. Праву, например, абсолютно безразлично семейное, имущественное положение конкретного работника, когда оно закрепляет за определенной группой одинаковую заработную плату одинаковую пенсию. Формальное равенство перед правом – вот что содержит каждая применяемая норма. А если норма содержит какие-то привилегии или, льготы для той или иной категории работников, то они опять же являются равными для тех, кто обозначен как адресат этой нормы (многодетные матери, инвалиды, женщины и т.п.).

Масштаб, мера поведения, как правило, бывают социально детерминированы, определяются потребностями жизни общества. В средние века, например, необходимость смягчить кровную месть, поединки как способ решения споров, т.е. по существу обеспечить нормальное, стабильное существование, устранить бесконечные  кровавые распри, привели постепенно к денежному возмещению ущерба, увечий, и других обид. Эта потребность обусловила в V-Х веках в Европе письменную фиксацию размеров денежного возмещения, что создавало справедливую основу для решения споров. Подобная практика повлекла за собой становление королевских судов с допросом свидетелей, исследованием доказательств, привела к новой роли короля как последней инстанции в решении споров, усилила королевскую власть.

Такое содержание права обеспечивало интересы общества – устанавливался порядок, стабильность. Одновременно право работало на укрепление, развитие государственности.

Но не всегда содержание права бывает социально детерминировано, объективно. Во многих случаях содержание права определяется субъективно, под влиянием сиюминутных интересов, произвола, а иногда это касается и процессов так называемой криминализации права. Те или иные отношения регулируются нормами, устанавливающими имущественную ответственность, например, возмещение убытков, причиняемых кредитору, заимодателю неисправным должником. Здесь действуют такие санкции, как принудительное взыскание имущества лица, которое своевременно не возвращает долг, взыскание процентов и т.п. Но в отдельных обществах, где такие невозвраты получают широкое распространение, могут вводиться и уголовные, карательные меры за невозврат долга. Подобные действия (бездействия) рассматриваются как кража. В некоторых странах Африки, на этапе их становления как раннеклассовых государств, зафиксированы такие переходы к криминализации права, осуществляемые по произвольным решениям короля.

Но могут быть и обратные ситуации, когда происходит декриминализация ответственности. Так, первоначально в США за недобросовестную рекламу, обеспечивающую недобросовестную конкуренцию, обман граждан, во многих штатах предусматривалась уголовная ответственность рекламодателя. Но поскольку такие меры причиняли большой социальный вред торговцам, промышленникам, многие из которых оказывались в тюрьме, постепенно уголовная ответственность за недобросовестную рекламу была заменена имущественной, гражданско-правовой ответственностью.

Рассматривая теоретически содержание права как применение равного масштаба к неравным людям, следует учитывать и обратную ситуацию, когда происходит применение неравного масштаба к равным людям. Тогда речь идет о различных льготах, привилегиях (бытовых, медицинских, жилищных и т.п.). Такое содержание права может быть обоснованным, и привилегии могут иметь законный, установленный характер (например, некоторые льготы, устанавливаемые для рабочих на тяжелых работах). Но могут быть такие привилегии и незаконными – тогда имеет место произвол, захват чиновниками социального медицинского обслуживания, дач, жилья и т.п.

Наконец, теоретически могут возникнуть ситуации, когда неравный масштаб применяется к неравным людям, т.е. исчезает одинаковый масштаб и его адресат – равные люди. В этой ситуации исчезает право. Наступает то, что в коммунистической утопии определялось как «отмирание» права, распределение идет по потребности. Попытки реализовать этот принцип в сельскохозяйственных коммунах 20-х годов (в трудовой деятельности, распределении по потребности) привели к краху этого направления коллективного хозяйствования.

Содержание права может быть четко определено по принципу «запрещено все, что не разрешено». Такое содержание характерно для норм, действующих в сфере управления, определяет отношения «власти-подчинения», присущие административному праву.

Иной принцип «разрешено все, что не запрещено», действует в имущественной сфере, обусловливая автономию, самостоятельность договаривающихся сторон. Однако в XX веке стали развиваться правовые нормы и учрежденческая практика вмешательства в автономию субъектов имущественных отношений. Устанавливаются определенные ограничения, вводятся типовые или примерные договоры, под контроль государства берется определенная продукция (она изымается из оборота под предлогом секретности, на определенные виды деятельности надо брать лицензии и т.п.).

Замечу, что бездумное, некритическое перенесение принципа «разрешено все, что не запрещено», в административную, управленческую сферы, в отношения федерации и ее субъектов могут приводить к катастрофическим последствиям. Так, в бывшем Советском Союзе в 90-е годы в науке, публицистике широко рекламировался принцип «разрешено все, что не запрещено», – он выдавался за последнее достижение демократии. Под «шумок» ненаучной, невежественной апологетики этого принципа, некоторые субъекты федерации перестали вносить деньги в общесоюзный бюджет, создав социально-критические ситуации для финансирования науки, армии из бюджетной сферы и т.п. Чем это кончилось, теперь хорошо известно – распад федеративного государства СССР еще не самое большое зло. Последовали гражданские войны, обнищание народа и т.п. И теперь этносы многих государств лихорадочно, с большими социальными потерями ищут выход из сложившегося положения.

Итогом определения многообразного содержания права на теоретическом уровне являются его пониманиекак объективного и субъективного в праве. Объективного тогда, когда это содержание детерминировано социально-экономическими, политическими и иными потребностями. И субъективного тогда, когда это содержание не является обоснованным, а, наоборот, произвольно, опровергается всей социальной практикой.

Рассмотренные выше сущностные и содержательные характеристики права, вытекающие из понимания права как социально-нормативного регулятора, обладающего рядом черт и особенностей, позволяют сформулировать и понятие права.

Это понятие формируется на основе понимания права в тех или иных обществах, на тех или иных этапах их развития. Ведь само право – динамическая система, которая знает разные конкретно-исторические «одежды», разные способы выражения, обеспечения. Поэтому-то диапазон понимания и понятий права в научных трудах, учебниках является весьма широким, Многие ученые именно здесь столбят свое научное присутствие, участие.

При этом в теории права отчетливо формулируются два основных подхода к понятию права. Первый – право понимается попросту как система правил поведения, как corpiuris (разумеется, обладающих теми характеристиками, о которых шла речь выше). Это так называемое узкое, монистическое понимание права. Второй – право понимается как мера свободы личности, опять же с учетом проблем связанных со свободой воли, свободой выбора, соотношения свобод и интересов разных индивидов и т.д. Это так называемое плюралистическое, широкое понимание права.

Монистическое понимание формирует понятие права как объективно обусловленной регулятивной системы, воздействующей на общественные отношения совокупностью норм (правил поведения). Но правила эти в целом – не произвольны, не субъективны, а определяются глубинными потребностями и условиями жизни общества. Они – эти правила – системны и обеспечивают стабильность, устойчивость, упорядоченность общественных отношений.

Эти правила выражают и защищают интересы тех или иных классов, социальных групп, всего общества. Они устанавливаются или закрепляются государством и обеспечиваются возможностью государственного принуждения.

Только при монистическом правопонимании, учитывающем новые знания о происхождении и назначении права, удается выделить из многообразных форм права соответствующее ядро, костяк права, которые формируют понятие, содержащее нормативно-регулятивные и иные, указанные выше характеристики права.

Понятие вообще как одна из логических форм мышления дает наиболее глубокие, закрепленные в знаниях, представления об объектах внешнего мира. Понятие схватывает постоянное, определенное, однозначное по языковому выражению, всеобще признанное в явлениях, процессах, вещах.

Ту же позитивную роль играет и понятие права. Оно имеет практическую полезность, так как разделяет содержание мышления и сам предмет понятия. При этом выделяется объем понятия, т.е. совокупность тех объектов, которые охватываются данным понятием, и содержания понятия – совокупность признаков, характеристик, относящихся к праву и объединяемых в понятии права.

Монистическое понимание права получает свое закрепление и в определении (дефиниции) права.

Но что это вообще значит определить право, дать определение права? Это значит, во-первых, дать такое понятие права, которое по содержанию и объему отграничивает его от других понятий.

Во-вторых, определить право – это значит отграничить право от иных смежных социальных регуляторов, включить в определение права сущностные признаки, т.е. признаки, без которых не может быть такого явления, как право. Но вместе с тем это не означает, что в определении надо перечислять все признаки, присущие праву. Перечислять надо только те, которые необходимы и достаточны для отграничения права как целостного социального института от иных схожих социальных институтов, например от морали.

Словом, при определении права возникает двуединая задача: на понятийном уровне выработать соответствующее понятие и на уровне реального функционирования права, используя это понятие, отграничивать действие и развитие права от других социальных институтов.

Современный уровень теории права позволяет определить право как имеющую большую социальную ценность регулятивную систему, которая с помощью формально установленных или закрепленных норм (правил поведения), выраженных в нормативных актах, судебных прецедентах, других формах и обеспеченных возможностью государственного принуждения, воздействует на общественные отношения с целью их упорядочения, стабилизации либо социально необходимого развития.

Монистическое понимание права имеет длительную историю. Под названием нормативистской теории это понимание то признавалось, то подвергалось критике, но тем не менее пронесло через века самое основное – подход к праву как целостному социальному институту, имеющему нормативно-регулятивную социально полезную природу.

Разумеется, в рамках этого определения не всегда удавалось избежать определенных издержек, в частности гиперболизации классового подхода на предыдущем этапе теории государства и права. Право объявлялось инструментом, волей господствующего класса для достижения политических, экономических, социальных и иных целей. И этот подход был положен в основу его определения.

Вот как, например, еще в конце 30-х годов предложил определять право А. Вышинский.

«Право, – писал он, – совокупность правил поведения, установленных государственной властью как властью господствующего в обществе класса, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью и осуществляемых в принудительном порядке при помощи государственного аппарата в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу.

А советское право осуществляет охрану, служит закреплению и развитию общественных отношений и порядков, выгодных и угодных трудящемуся народу, рабочим, крестьянам, трудящейся интеллигенции Советской страны».

И это определение права ведь вошло на долгие годы в «арсенал» марксистско-ленинской теории государства и права.

Но при всех этих политических конъюнктурных издержках, при всей этой «классовой» и «принудительной» гиперболизации и вульгаризации, все же логически правильным остается в определении права тот подход, который выделяет его нормативно-регулятивное ядро, объективную обусловленность, взаимосвязь с материальными условиями жизни общества и позволяет формулировать определение права на этой основе.

Однако, подчеркну, монистический подход не единственное понимание и определение права, и в обзоре иных концепций права будет дан также и их краткий очерк и анализ.

Но действительно ли именно сформулированное выше определение является практически полезным, отграничивает право от других сходных явлений и процессов? Проверить подобное утверждение можно, только сопоставив право и мораль, право и религию, право и обычаи, право и некоторые другие институты, функционирующие в обществе. При этом становится также необходимым рассмотреть соотношение права и социально-экономического строя (экономики), ряд других характеристик права.

И если приступить к этому увлекательному и весьма полезному процессу, то вновь следует начать с морали, однако уже в другом ракурсе: прежде всего поставить вопрос так: можно ли сводить право к морали, наполнять право моральными началами? Как соотносятся прано и мораль на нормативном уровне?

Мораль это ведь тоже нормативный регулятор. Однако нормы права и нормы морали имеют существенные различия. Мораль (от лат. moralis – нравственный) – это область нравственностных ценностей, которые признаются индивидами, их коллективными объединениями, обществами.

Размеры и содержание этой сферы, как отмечается в этической литературе, меняются с течением времени и различны у разных народов и слоев населения (тут действует принцип множества морали и единства этики – науки о морали).

Мораль обеспечивает совместную жизнь людей, утверждая начала справедливости, гуманизма, терпимости и терпеливости, словом, всего того, что способствует социализации человеческого сосуществования.

Вместе с тем нормы морали складываются спонтанно, стихийно, синергетически, в отличие от норм права, которые в основном являются результатом институциализированной деятельности. Если нормы права – это результат самоорганизации и организации регулятивной системы, то мораль – это итог главным образом самоорганизации. Нормы морали имеют весьма динамичное, меняющееся содержание. Зло и добро, хорошее и плохое, стыд, совесть, долг, справедливость – эти и другие моральные категории наполняются конкретикой в зависимости от условий жизни, духовных и иных потребностей тех или иных социальных групп, профессий, обществ, причем на соответствующих этапах их развития.

Разумеется, есть более или менее очерченное ядро основных норм морали (общечеловеческих ценностей), которые закрепляются во всех религиозных системах, обеспечиваются тысячелетним авторитетом религиозных начал в жизни человечества, коллективным опытом.

Представления об абсолютной ценности человеческой жизни – одно из самых основных в моральной сфере. Не менее важным является и воспитанное тысячелетиями уважение к результатам чужого труда, к собственности, в том числе частной. Безопасность личности – это еще одно важнейшее моральное требование.

Мораль – также динамическая регулятивная система. Ее исторический путь лежит от эквивалентных начал: око за око, зуб за зуб (и более крупно – «кровная месть», «мне отмщение и аз воздам» и т.д.) до начал неэквивалентных – «ударят по правой щеке, подставь левую», т.е. до начал терпимости (толерантности, как определяют эти начала), прощения, покаяния, воздаяния за зло добром и т.д.

Поэтому различие между правом и моралью имеет глубокие причины и формы, и не сводится только к возможности обеспечивать действие права государственным принуждением, а мораль общественным мнением, осуждением. Поэтому также неверно сводить право к морали и определять, например, право как справедливость. Увы, такие определения и в настоящее время мы встречаем в работах представителей так называемой моральной или нравственной школы понимания права.

Какими бы благими намерениями эти представители ни руководствовались – усилить регулятивные начала права, избежать произвола, субъективизма при создании позитивных законов, способствовать общечеловеческой ценности права, критиковать позитивное право с позиций высших, моральных ценностей, разума и т.п. – сведение права к морали, объединение этих начал в определении права объективно ведет к большим социальным издержкам. И, прежде всего, из-за динамического содержания моральных начал.

Что справедливо и что несправедливо в тех или иных социальных координатах и кто это будет определять в конкретных случаях (а судьи кто?) – и это первый вопрос, на который не могут внятно ответить вот уже многие столетия представители моральной, естественно-правовой, этической школы права.

В практической деятельности (судебной, арбитражной) идеология моральной школы права не может быть реализована из-за аморфности, размытости моральных норм, больших споров о их содержании.

Словом, водораздел между правом и моралью, выраженный в определении права и определении морали, действительно существует, разделяет право и мораль по всему спектру этих двух важнейших регулятивных систем.

Вместе с тем, единая «родословная» права и морали (происхождение от мононорм первобытного общества, развитие хотя и в разных сферах жизнедеятельности, но с сохранением общих логических начал «если-то-иначе») приводит к потребности в некоторых конкретных ситуациях правового регулирования подкреплять, подпитывать действие права и мощным моральным воздействием, особенно оценкой тех или иных правовых решений с нравственных позиций. В этих случаях совпадение правовых и моральных оценок усиливает убедительность, восприимчивость этих правовых решений, а в целом «работает» на регулятивную, охранительную, воспитательную функцию права.

Опора на нравственные начала при подготовке законов, при решении имущественных споров, рассмотрении уголовных дел – непременное условие действия права. Устанавливается обязанность суда при вынесении решений учитывать конкретные специфические обстоятельства, содержащие различные моральные характеристики личности (например, раскаяние).

Относятся эти общие методологические положения об определении права и к различению права и религии. Однако и тут не все так просто.

«Светский» характер определения права, который был предложен выше – установление и закрепление государством правовых норм (правил), – казалось бы, четко различает регулятивные свойства права и религии. Но дело усложняет то обстоятельство, что на определенных этапах истории и в ряде стран право получало выражение именно в религиозных догмах.

Яркий пример переплетения права и религии заключается не только в сакрализации многих правовых правил и раннеклассовых обществах, но и в появлении на рубеже XI XIII веков такого феномена, как каноническое право. Более того, в XII веке в Европе вообще была предпринята кодификация канонического права, был создан Corpus Iuris Canonica. Семейно-брачные отношения, наследование, так называемая «десятина» (отчуждение в пользу церкви 1/10 от наследственной массы), иные правила имели религиозно-мирские формы в том смысле, что некоторые декреты вселенских соборов, декреталии пап регулировали вполне светские отношения, а иные – получали даже государственную поддержку.

Все же развитие каноническою права пошло в двух направлениях: светское начало все более уходило под «крышу» государства, а церковное право сосредоточивалось на регулирование тонких внутрицерковных отношений. Закрепление светского характера государства во многих конституциях, отделение церкви от государства, школы от церкви, иные положения – все в большей степени превращают общественные церковно-государственные отношения в объект регулирования светским правом. И предложенное выше определение права учитывает эту основную тенденцию. Иные тенденции, например, предложение некоторых религиозных деятелей в России превратить православие в единую государственную идеологию и на этой основе строить государственно-правовую систему, а в ряде других мусульманских стран усилить начала шариата, в том числе ввести своеобразные наказания, идущие из глубины веков и обычаев (удары палкой, отсечение руки у вора и т.п.), заслуживают, разумеется, обсуждения, но все же лежат в стороне от процесса, который в XX веке может быть обозначен как «этатизация» права.

Словом, определение права и определение религии позволяют провести между ними четкую грань и также свидетельствуют о правильной формулировке определения права.

Но, может быть, следует поставить знак равенства между определением права и определением обычая? Ведь обычай, по выражению поэта, «деспот меж людей». Обычай складывается спонтанно, стихийно, синергетически. Ему следуют потому, что «все поступают так», его признают, он закрепляет наиболее полезное поведение в быту, в решении споров, в других областях жизни.

В средние века (V-Х1 века в Европе) именно обычаи регулировали наследственные, семейно-брачные отношения, взаимозависимость людей, их безопасность, военные конфликты, территориальные споры, имущественные владения (наряду с таким своеобразным механизмом регулирования, как генеалогия) и т.д. И все же обычаи приобрели правовую характеристику лишь тогда, когда были, во-первых, записаны в разных сборниках-кодексах, причем эти сборники были стабильны, признаны, на них ссылались при решении споров, а, во-вторых, их исполнение начали обеспечивать церковные суды, королевские суды. Именно эти суды новый институт формирующейся европейской государственности в средние века – придавали обычаям правовой характер, превращали обычаи в одну из форм права правовой обычай. Государство – то или иное европейское королевство – с помощью специального государственного органа – королевского суда – признавало за обычаем общеобязательность, формальную определенность, возможность обеспечивать его государственным принуждением. Тем самым обычай превращался в правовой обычай, а совокупность этих правовых обычаев – в обычное право. В феодальной Франции, например, было известно до 300 систем местного обычного права (кутюмов). Это право постепенно заменяло денежными штрафами, иными имущественными возмещениями «кровную месть», поединки, снижало агрессивность, укрепляло стабильность. В этом своем качестве – правовом – обычай действительно подпадает под определение права, как, впрочем, и другие формы, в которых право находит свое выражение – нормативно-правовой акт, судебный прецедент, некоторые корпоративные нормы, доктрины (в ряде стран) и т.д. Эти формы выражения права дают нам возможность и знать, и ощущать действие права как социального института, в том числе и действие правового обычая. Но ведь так и должно быть, если предложенное определение права является верным.

В определении права заключены в «свернутом» виде многие характерные черты этого социального института. Развертывая, а подчас и гиперболизируя те или иные черты права, ученые-юристы, философы на протяжении веков создали различные школы права, в основе которых лежат различные понимания и определения права.

Традиционно в теории права выделяются следующие школы права: нормативистская, историческая, психологическая, социологическая, естественно-правовая и некоторые иные, менее крупные теоретико-правовые концепции. Следует подчеркнуть, что так же как с теоретическим осмыслением государства, во всех теоретических подходах к праву также можно выделить два взаимосвязанных блока теоретических построений: один объясняет происхождение права, второй ориентируется на уже развитое, устоявшееся, зрелое состояние права, как социального института, на сущность права.

Краткий обзор теорий происхождения права был дан выше, в главе о происхождении права. Теперь же следует рассмотреть основные теории о сущности и содержании права.

И, прежде всего, о той теории, которая упоминалась выше – о нормативистской теории.

Итак, в основе права как социально-регулятивной системы согласно этой теории лежит норма (правило поведения – действие или бездействие). Именно на этой парадигме и сформирована нормативистская теория в ее разных аспектах.

Как уже упоминалось, историческое происхождение социальных норм (правил) поведения как объективно необходимых четких регуляторов общественных отношений имеет большую социальную ценность. Парадигма, которая вырастает из нормативистской теории, охватывает широкий спектр правовых реалий: от приоритетов в подготовке качественных законопроектов, установления процедур их обсуждения, принятия – до идеалов законности, использования только правовых норм в решении споров, рассмотрении уголовных дел и иных правовых действиях. Идея закона, выраженная в разных формах – это центральное звено нормативиской теории.

В конце XIX – начале XX веков большую роль к становлении этой теории сыграли выдающиеся западные и отечественные юристы Р. Иеринг, Г. Кельзен, Н. Коркунов, Л. Дюги и другие. Взяв за основу в своих рассуждениях нормативное содержание права, обеспеченное возможностью государственного принуждения, одни из них видели в нормах права выражение, разграничение или сочетание социальных интересов, другие, как это, например, делал Г. Кельзен в «чистом» учении о праве, видели в нраве исключительно регулятивно-нормативную систему. Они «очищали» право от политического содержания, сводили основные теоретические построения к утверждениям о системности права, иерархии норм, вплоть до выявления основной нормы права, закрепленной в конституции. Н.М. Коркунов, и частности, считал, что нравственность лишь дает оценку интересов, право – их разграничение.

А Р. Иеринг утверждал в своей книге «Цель в праве», что «ходячее определение права гласит: право есть совокупность действующих в государстве принудительных норм (государство есть единственный источник права). И это определение, по моему убеждению, вполне правильно».

Нормативисты всегда подвергались и подвергаются критике за якобы апологетику созданного государством позитивного (положительного, объективного) права, в котором, мол, не всегда присутствуют начала разума, морали и иных социальных ценностей.

Кроме того, критикуя теорию интересов, Л. Петражицкий упрекал ее сторонников еще и в том, что они недостаточно учитывают следующие обстоятельства: право регулирует непосредственно не интересы, а поступки, и это – две вещи различные.

Уже в рамках марксистско-ленинской теории государства и права была сделана попытка «отбиться» от этой критики. «Возведенная в закон» воля господствующего класса объявлялась объективной, утверждалось, что она определяется материальными условиями жизни этого класса – и этим, по мнению представителей концепции, снимались упреки в произволе и субъективизме.

Однако попытка эта, надо прямо признать, не очень удалась. Некритически восприняв гегелевские идеи о праве как воплощении воли (общей воли, государственной воли, воли господствующего класса и т.д. в трансформации отечественной теории государства и права), сторонники этой теории так и не смогли обосновать механизм формирования объективно-полезной, социально-необходимой воли. Эта воля, как показал исторический опыт, могла принадлежать одному лидеру, например генеральному секретарю Коммунистической партии, и использовал он ее вовсе не для решения объективно возникающих задач, не для достижения необходимых, социально обусловленных целей, а лишь для сохранения своей власти, уничтожения своих противников, особенно во времена так называемых «культов личности», для произвола и субъективизма.

А теоретическое обоснование «объективно-волевого» содержания права по сути оправдывало в такой исторической ситуации личный произвол при создании юридических актов в условиях тоталитарного государства.

«Волевую» концепцию нрава критиковал еще в конце XIX века выдающийся российский юрист Л. Петражицкий. Он подметил, что в этой концепции смешивается два значения воли: психологическое (воля как установка, как мотивация, как состояние) и социальное, (воля как веление, как «воля начальника», «воля господина»). Гегелевское понимание воли Л. Петражицкий вообще называл «метафизическим».

Вместе с тем, если не отрывать нормативистское содержание права от действительно сложившихся потребностей общества в решении споров, в стабилизации, упорядочении общественных отношений, если видеть правовое начало и в правовом обычае, и в судебном прецеденте, а не только в кабинетно-сочиненном и государственно принятом законе, то никакой искусственной апологетики позитивного права не возникает.

Проблема смещается от противопоставления права и закона к проблеме определения закона в широком смысле слова как формы выражения права, к научной, социальной, экономической и иной обусловленности и обоснованности закона. В дореволюционной России практическое применение нормативистской концепции получало широкое распространение. Так, статья 53 Основных Законов Российской Империи гласила: «Законы издаются в виде уложений, уставов, учреждений, грамот, положений, наказов (инструкций), манифестов, указов, мнений Государственного Совета и докладов, удостоенных Высочайшего утверждения. Сверх того, Высочайшие повеления в порядке управления изъявляются рескриптами и указами».

И в каждой из этих форм закона всегда содержались правила (нормы), определяющие порядок, права и обязанности адресатов норм. Например, наказ (инструкция) раскрывался в научной юридической литературе как совокупность правил, подробно определяющих положение, цель и способы действия правительственных и должностных лиц. Грамотой обозначался акт, определяющий и удостоверяющий известные права и обязанности сословий и отдельных лиц. Уставом называлась совокупность законов, устанавливающих порядок управления какой-либо особенной частью государственной деятельности (Устав Таможенный, Горный и т.д.).

Словом, нормативистская теория и в отечественной специальной теории, и в общей теории права прочно опирается на реальные формы появления, проявления и использования права.

Но если в понимании права брать за основу не его нормативно-регулятивное содержание, а другие аспекты, то в определенной мере обоснованными будут и иные теоретические конструкций. Например, психологические, социологические и иные.

Так, Л. Петражицкий, выделяя психологические начала правового регулирования, основной упор делал на эмоциональную восприимчивость правовых требований адресатом права. Эмоции, импульсы, переживания, осознания – вот это является главным, но мнению Л. Петражицкого, в переводе правовых предписаний в реальное поведение индивида.

«Специфическая природа явлений нрава, нравственности, эстетики, их отличие друг от друга и от других переживаний, коренятся не в области интеллектуального, а в области эмоционального, импульсивного в нашем смысле их состава», – писал Л. Петражицкий. И хотя прошло почти столетие со времени обоснования им психологической теории, да и жарких споров с ним российских ученых-юристов Е.Н. Трубецкого, Н.М. Коркунова и других, его воззрения по-прежнему представляют интерес, так как действительно восприятие правовых правил их адресатом идет через сферу сознательного, рассудочного, эмоционального, и знание этого механизма становится во все времена важным и для правотворчества, и для правоприменения. А в современной теории права значительный раздел занимает «правосознание», анализу которого мы уделим внимание чуть позже. Здесь же надо отметить, идеи      Л. Петражицкогообимперативно-атрибутивных притязаниях, характерных для правового регулирования, т.е.  повелительных (императивных) притязаниях, которые может реализовывать субъект права в отношении иных лиц, и закрепленных, обязательных (атрибутивных) в психологической сфере индивида, сохраняют и ныне свое значение.

«Мы под правом, – писал Л. Петражицкий, – в смысле особого класса реальных феноменов будем разуметь те этические переживания, эмоции которых имеют атрибутивный характер».

Вместе с тем (а это надо подчеркнуть), переведя сущность права в эмоциональную психологическую сферу, Л. Петражицкий различал также объективное, позитивное, официальное право («нормы, веления, запреты, обращенные к лицам, подчиненным праву и правоотношениям») и право интуитивное, определяемое психологическим отношением адресата к праву объективному, официальному.

Словом, Л. Петражицкий попытался разобраться в сложном психологическом механизме воздействия регулятивных систем – права, морали – на поведение людей, но при этом гиперболизировал психологические начала. Он же использовал свою теоретическую конструкцию для различения права и морали. В частности, Л. Петражицкий определял нравственность как систему обязанностей, а не как систему императивных притязаний, атрибутивных по самой природе (право).

Проанализировав некоторые моральные категории, в частности понятие «совесть», он показал, что нравственность также воздействует на человека извне, но по-иному, чем право. Так, совесть – это второе «я» человека, но формируется извне. «Со-весть», «Со-ведать» – это нечто, что идет к нам извне, дополнительно к нашему мироощущению, системе правил поведения. «Голос совести» – это не собственно мой голос, это не «я», а голос кого-то еще, со стороны, но о котором мы ведаем. Обязанности, которые на нас налагает «совесть», формируются вне нас, но также становятся императивными – однако, это морально-регулятивные начала. А правовые начала распространяются не только на обязанности, но и на притязания, имеют императивно-атрибутивный характер.

Итак, если подойти к психологической теории Л. Петражицкого и его последователей спокойно, рассудочно, не отвергая ее с порога за некоторую усложненность понятийного аппарата, то можно видеть, что речь идет о попытках разобраться в рациональной и эмоциональной природе такого феномена, как право и его действенной роли, понять механизм перевода в поведение конкретного индивида объективно существующих правовых предписаний, закрепленных в позитивном праве. И не случайно, что уехав после Октябрьской революции в Польшу, Л. Петражицкий продолжал изучать механизм действия права, рассматривал «продуктивную» роль права, его эффективность, стал, по мнению его учеников, родоначальником социологической школы права.

Социологическая школа права в своей развитой форме – детищеXX века. Эта школа попыталась изучить и понять право как результат воздействия различных социальных факторов на нормативно-регулятивную систему и обратного воздействия этой системы на удовлетворение конкретных, реальных, социальных потребностей конкретных, живых людей. Эта школа имеет значительный диапазон различных теоретических концепций и конструкций, но все же в основу их определения права она берет его социальную природу, воздействие на общественные отношения, общественный порядок.

За акцент на социальной обязанности права удовлетворять конкретные потребности конкретных, живых людей, одну из разновидностей этой школы обозначают как концепцию, признающую лишь «живое» право. Отстаивается в рамках социологической школы и другая концепция, согласно которой право имеет своим предназначением упорядочение общественных отношений, но в своих крайних рассуждениях эта концепция уравнивает право и собственно состояние общественных отношений. Их упорядоченность, урегулированность и объявляется правом.

Таким образом, в этом втором подходе смешивается самостоятельное существование права как целостного, но обособленного социального института и того предмета, объекта, на который воздействует право – общественные отношения.

В некоторых последних крупных теоретических работах под правом понимается некое состояние общества – законы, правовые учреждения, мировосприятие, обычаи, само упорядочение отношений и т.д. И хотя цель таких социологических подходов понятна, автор стремится показать, что право не некое явление, обособленное и оторванное от социального бытия, но растворение права в состоянии общества, уравнивание права и результата его действия вряд ли продуктивно и полезно.

Впрочем, социологическая школа права в своих крайних и весьма неудачных по формулировкам выводах подвергалась заслуженной критике еще в 30-е годы (в частности, работы П. Стучки).

Словом, и в этих конструкциях имеет место гиперболизация отдельных элементов права. Однако попытки рассматривать право как реальный феномен, формирующий общественные отношения, устанавливающий в них порядок, заслуживает пристальною внимания. Да и стремление изучить реальную действенность (эффективность) права является социально полезным.

Большой комплекс вопросов возникает, когда мы обращаем свой взор на договорно-правовую теорию права, историческую школу права, на их соотношение. О договорной теории государства, да и права, речь шла выше и отмечалось, что в XVII – XVIII веках естественно-правовая (она же договорная) теория была большим научным и политическим продвижением вперед. Это продвижение позволило обосновать начала народовластия, отвергнуть произвол абсолютистской монархии. Особое значение имела сумма естественно-правовых взглядов и на понимание права.

«Без собственного согласия и договора каждого гражданина, прямо или косвенно выраженного, – писал, например, Т. Гоббс, – никому не может быть предоставлено право законодательства. Прямое согласие имеется в том случае, если граждане впервые устанавливают между собой форму правления государства или соглашаются подчиниться чьей-либо верховной власти. Косвенное согласие имеется налицо в том случае, если они прибегают для охраны и защиты своих интересов против других к верховной власти или законам кого-либо. Ибо, требуя от других граждан для нашего блага повиновения какой-либо власти, мы тем самым признаем, что эта власть законная».

Но, разумеется, развивая идеи о естественном, неотчуждаемом праве и об общественном договоре, обеспечивающем действие, существовании этого права, а также производного от него законодательства, Ж.-Ж. Руссо, А. Радищев, Т. Гоббс и другие сторонники этой концепции не имели в виду какой-то конкретный договор, а исходили из представлений о существовании некоего общественного состояния, в котором имеет место быть прямое и косвенное согласие граждан. Сочетание свободы одного со свободой и интересами других -это состояние и обеспечивает естественное право и основанный на нем общественный договор. Известный европейский юрист и философ Томазий (XVIII в.) так формулировал понимание права и нравственности с позиций договорной теории – нравственность существует тогда, когда господствует принцип: относись к другим так, как хотел бы, чтобы другие относились к тебе. А право – не делай другим того, что бы, как ты хотел бы, они не делали тебе.

Об императивах И. Канта речь шла выше (стремись, чтобы твое поведение могло бы быть законом, образцом поведения для всех, а также – свобода одного должна совмещаться со свободой других).

Договорная теория понимания права исходит из приоритета активных сознательных, организационных начал в формировании права. Открытие, обсуждение и закрепление в конституциях норм естественного права (законодательства) предполагает приоритет разумного, рассудочного начала. Поэтому для этой теории, наряду с признанием естественного права, становится характерным и привязка положительного права к государству, которое и объявляется источником права. А раз так, то и государственное принуждение объявляется характерной чертой права. Нормы объявляются принудительными. Так из естественно-правовой концепции, различающей естественное и человеческое право и отдающей последнее исключительно государству, вырастали подчас весьма антигуманистические представления о праве как институте принуждения, насилия, о необходимости государственной мощи дня обеспечения права, об особой роли чиновного аппарата и т.п. А к чему это приводило на практике, особенно в XX веке, хорошо свидетельствует исторический опыт. Так, перефразируя Р. Иеринга, В. Ленин утверждал: «Право – ничто без аппарата, способного принудить к соблюдению норм права». В конечном счете этот аппарат репрессий и насилия был создан в 30–50-х годахXX века в России, а также и и некоторых других странах. Таким образом, это положение и аналогичные исходят из воззрения на право как на принудительные нормы, пользующиеся признанием и защитою со стороны государства. В учебниках 30–50-х годов отечественной теории государства и права утверждалось: «право – это обязательные правила поведения, выраженные в законах и иных актах государственной власти, соблюдение которых обеспечивается силой государственного аппарата».

Разумеется, концепция об исключительно принудительном характере правовых норм не выдерживает критики. За ней стоит отрицание социальной ценности права, его общесоциального значения, понимания и принятия правовых предписаний. Это – все та же гиперболизация одной из сторон права, обусловленная исторической ситуацией, в которой формировались эти идеи, политической конъюнктурой. Кроме того, естественно-правовая доктрина находится, как правило, в постоянно конфликте с положительным правом, подчеркивая его несовершенство и не всегда это имеет социальный эффект.

Итак, в рамках договорно-правовой теории развиваются идеи о различии права и закона. Сторонники такого различения стараются вложить в содержание права начала гуманизма, справедливости и иных социальных ценностей. А за позитивным законом, по их мнению, можно сохранить лишь конкретно-регулятивные начала, установление конкретных правил поведения в различных областях жизнедеятельности общества.

Противовесом естественно-договорной теории понимания права явилась историческая школа права, которую в начале XIX века развивали выдающиеся немецкие юристы – Гуго, Пухта, Савиньи.

Историческая школа, опираясь на реальные процессы формирования права в средневековой Европе из обычного права, утверждала, что главное в этих процессах – самоорганизационные начала, спонтанное, стихийное развитие. Примерно так же, как развивается национальный дух, язык, – утверждали сторонники исторической школы права.

Эта школа использовала категории общей воли, общего убеждения. Савиньи писал: «Право существует в общем народном духе и, стало быть, в общей воле, которая постольку является и волею каждого отдельного индивида.Ноиндивид в силу своей свободы может в том, что он думает и чего не желает, быть лишь как член целого». Таким образом, историческая школа, используя принцип историзма, связывала право с более глубокими этнокультурными пластами, с самоорганизационной природой права, его эволюцией.

Исторической школе не очень повезло на предыдущем этапе существования отечественной теории государства и права. Ей приписывались националистические и мистические положения и упускалось из виду, что она учитывала некоторые реальные, конкретные процессы формирования права, особенно в средневековой Европе.

И хотя в концепциях этой школы получили гиперболизацию представления о самоорганизации права, о решающей роли национальных традиций, духовных начал, отрицать значение этой школы в утверждении эволюционного характера содержания и форм права было бы ошибочным.

Венгеров А.Б.. Теория государства и права. 2000
Алексеев С.С.

Понятие права

В современной юридической науке термин «право» используется в нескольких значениях.

Во-первых, правом называют социально-правовые притязания людей, например, право человека на жизнь, право народов на самоопределение и т.п. Эти притязания обусловлены природой человека и общества и считаются естественными правами.

Во-вторых, под правом понимается система юридических норм. Это – право в объективном смысле, ибо нормы права создаются и действуют независимо от воли отдельных лиц. Данный смысл вкладывается в термин «право» в словосочетаниях «российское право», «трудовое право», «изобретательское право», «международное право» и т.д. Термин «право» в подобных случаях не имеет множественного числа.

В-третьих, названным термином обозначают официально признанные возможности, которыми располагает физическое или юридическое лицо, организация. Так, граждане имеют право на труд, отдых, охрану здоровья, имущество и т. д„ организации располагают правами на имущество, на деятельность в определенной сфере государственной и общественной жизни и т.п. Во всех этих случаях речь идет о праве в субъективном смысле, т.е. о праве, принадлежащем отдельному лицу – субъекту права.

В-четвертых, термин «право» используется для обозначения системы всех правовых явлений, включая естественное право, право в объективном и субъективном смысле. Здесь его синонимом выступает термин «правовая система». Например, существуют такие правовые системы, как англосаксонское право, романо-германское право, национальные правовые системы и т.д.

В каком смысле употребляется термин «право» в каждом случае, следует решать, исходя из контекста, что обычно не вызывает затруднений.

Надо помнить также, что термин «право» употребляется и в неюридическом смысле. Существуют моральные права, права членов общественных объединений, партий, союзов, права, возникающие на основании обычаев, и т.д. Поэтому особенно важно дать точное определение понятия права, установить признаки и свойства, отличающие его от других социальных регуляторов.

В юридической науке выработано множество определений права, которые различаются в зависимости от того, что именно в правовых явлениях принимается за главное, самое существенное. В таких случаях речь идет об определении сущности права.

В учебных целях значительную ценность представляют определения, в которых формулируются специфические признаки права. С их помощью право выделяется из других социальных явлений. Вместе с тем для более глубокого понимания права необходимо также уяснить неспецифические признаки, одинаковые для права и смежных с ним феноменов.

Право имеет закономерные связи с экономикой, политикой, нравственностью и особенно глубокие связи с государством. Все эти связи так или иначе выражаются в его признаках.

Следует различать признаки и свойства права. Признаки характеризуют право как понятие, свойства – как реальное явление. Признаки и свойства находятся в соответствии, т.е. свойства отражаются и выражаются в понятии права в качестве его признаков. Философы не без оснований утверждают, что любое явление действительности обладает бесчисленным множеством свойств. Поэтому в понятие включаются признаки, отражающие наиболее существенные его свойства. Какие свойства считать существенными? Это во многом зависит от позиции конкретного автора.

Широко известно определение права, данное К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии». Обращаясь к классу буржуазии, они писали: «Ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса». Говоря по-другому, воля господствующего в экономике и политике класса навязывается как закон всему обществу. При таком понимании право с необходимостью предполагает бесправие иных, негосподствующих слоев населения и расценивается ими как инструмент угнетения и эксплуатации. Ограниченность классового подхода состояла в том, что исторически преходящие стороны содержания права принимались за его сущность, а само право получало негативную оценку как инструмент насилия, как социальное зло, подлежащее уничтожению.

Принципиально иным является подход, когда признаются общесоциальная сущность и назначение права, когда оно рассматривается как выражение компромисса между классами, различными социальными слоями общества. В наиболее развитых современных правовых системах (англосаксонское и романо-германское право) приоритет отдан человеку, его свободе, интересам, потребностям. Таким образом, действительная сущность права заключается в том, что оно отражает нормативно-определенную, гарантированную государством меру свободы личности.

На основе признания общесоциальной сущности права можно сформулировать следующее определение.

Право – это обусловленная природой человека и общества и выражающая свободу личности система регулирования общественных отношений, которой присущи нормативность, формальная определенность в официальных источниках и обеспеченность возможностью государственного принуждения.

Рассмотрим важнейшие свойства (признаки) права, которые характеризуют его как специфическую систему регулирования общественных отношений.

Нормативность. Право имеет нормативный характер, что роднит его с другими формами социального регулирования – нравственностью, обычаями и т.д.

Права, которыми располагает каждый человек или юридическое лицо, не произвольны, они отмерены и определены в соответствии с действующими нормами. В некоторых учениях о праве (например, в теории нормативизма) свойство нормативности признается доминирующим и право определяется как система юридических норм. При таком подходе права физического или юридического лица оказываются всего лишь результатом действия норм и как бы навязываются им извне.

В действительности имеет место противоположная зависимость: в результате многократного повторения каких-либо вариантов поведения формируются соответствующие правила. Знание сложившихся правил облегчает для человека выбор верного решения относительно того, как ему следует поступать в той или иной жизненной ситуации.

Ценность рассматриваемого свойства состоит также в том, что «в нормативности выражается потребность утверждения в общественных отношениях нормативных начал, связанных с обеспечением упорядоченности общественной жизни, движения общества к свободе, согласия и компромисса в общественной жизни, защищенного статуса автономной личности, ее прав и свободы поведения.

Нормы права следует расценивать как «рабочий инструмент», с помощью которого обеспечивается свобода человека и преодолевается социальный антипод права – произвол и беззаконие.

Социально-правовые притязания, права человека должны трансформироваться и приобрести форму субъективного права. Только тогда они получают официальное признание и гарантированную защиту государства. Преобразование прав человека в субъективные права опосредовано нормами права. Нормативность в правовой сфере – это не просто формирование типичного правила, а нечто большее – гарантия осуществления субъективного права. Обладатель субъективного права не просто свободен в своих действиях, его свобода обеспечена, защищена общеобязательностью нормы, за которой стоит мощь государства.

Специфика нормативности права заключается в том, что право возведено в закон, в ранг официальных правил. Формально нормативность выражена в позитивном праве, т.е. в законодательстве, где нормы существуют в чистом виде. Естественно-правовые притязания нормативны потенциально, поскольку лишь при нормативном закреплении они из возможности превращаются в действительность. Нормативную природу имеет и субъективное право, ибо его содержание в основных чертах вытекает из нормативных предписаний.

Нормативность права в наибольшей мере выражает его функциональное назначение быть регулятором поведения людей, общественных отношений. Право посредством юридических норм каждому гражданину или организации несет информацию о том, какие действия возможны, какие запрещены, а какие необходимы. Если человек действует в рамках права, то он чувствует себя уверенно и свободно, находится под защитой общества и государства. Право, таким образом, определяет сферу свободы человека и тем самым регулирует его поведение. Если человек игнорирует регулирующее воздействие права, он несвободен. По этой причине преступник – самый несвободный человек.

Интеллектуально-волевой характер права. Право – проявление воли и сознания людей. Интеллектуальная сторона права состоит в том, что оно есть форма отражения социальных закономерностей и общественных отношений – предмета правового регулирования. В праве отражаются и выражаются потребности, интересы, цели общества, отдельных лиц и организаций. Подчеркнем, что эти потребности, интересы и цели обычно противоречивы, а иногда и противоположны. Право же выражает социальный компромисс на началах справедливости и разума. Исторически в праве происходит борьба двух тенденций, поскольку его истоки лежат в обществе и государстве. Становление права завершается лишь с гармонизацией связей между ними. Право делается разумным, обретает интеллектуальный характер.

Формирование и функционирование права как выражения свободы, справедливости и разума возможны только в обществе, в котором все индивиды имеют экономическую, политическую и духовную свободу. Но это осуществимо лишь в развитом гражданском обществе и правовом государстве.

Право есть проявление не только интеллекта, но и воли людей, ибо в нем определяется их будущее поведение, с его помощью реализуются субъективные интересы и потребности, достигаются намеченные цели. Волевое начало права нужно рассматривать в нескольких аспектах. Во-первых, в основе содержания права лежат социально-правовые притязания отдельных лиц, их организаций и социальных групп, и в этих притязаниях выражается их воля. Во-вторых, государственное признание данных притязаний осуществляется через волю компетентных государственных органов, т.е. формирование права опосредуется волей общества и государства. В-третьих, регулирующее действие права возможно лишь при «участии» сознания и воли лиц, которые реализуют юридические нормы.

Обеспеченность возможностью государственного принуждения. Это специфический признак права, отличающий его от иных форм социального регулирования: нравственности, обычаев, корпоративных норм и т.д. Государство, имеющее монополию на осуществление принуждения, представляет собой необходимый внешний фактор существования и функционирования права. Исторически право возникло и развивалось во взаимодействии с государством, первоначально выполняя главным образом охранительную функцию. Именно государство придает праву в высшей степени ценные свойства: стабильность, строгую определенность и обеспеченность «будущего», которое по своим характеристикам приближается к «сущему», как бы становится частью существующего. Право, таким образом, раздвигает границы стабильности, определенности, а следовательно, и рамки свободы в сфере социальной жизни.

Государственное принуждение реализуется в двух направлениях. Во-первых, оно обеспечивает защиту субъективного права и преследует цель принудить правонарушителя к исполнению обязанности в интересах пострадавшей стороны (например, взыскание долга, возмещение причиненного ущерба). Во-вторых, в определенных законом случаях виновный привлекается к юридической ответственности и подвергается наказанию (лишение свободы, конфискация имущества, штраф и т.п.).

Государственное принуждение – это фактор, позволивший четко разграничить право и обязанность, т.е. сферу личной свободы и ее границы. Человек, действующий в рамках права, свободен. Человек, нарушающий обязанности, действует несвободно. Ценность государства для права состоит в том, что с помощью государственного принуждения (и его возможности) четко устанавливается граница между свободой и несвободой, произволом. Эта граница обозначена через юридическую обязанность. Государственное принуждение ограничивает свободу человека вплоть до того, что может лишить его этой свободы. Поэтому необходимо четкое определение сферы свободы (право), ее границ (юридическая обязанность) и ограничений (юридическая ответственность). Названные задачи решаются благодаря формальной определенности – еще одного свойства, выражающего связь права с государством.

Формальная определенность. Следует заметить, что формальная определенность в некоторой степени свойственна и другим нормативным системам. Так, корпоративные нормы закрепляются в уставах, положениях и других нормативных актах. Религиозные нормы-заповеди формулируются в священных книгах. Однако в перечисленных случаях форма соответствующим правилам придается не государством, а другими организациями (общественными, религиозными). Государство, в отличие от них, придает праву общеобязательное значение, возводя право в закон, придает ему официальную форму выражения.

Нормы права официально закрепляются в законах, иных нормативных актах, которые подлежат единообразному толкованию. В прецедентном праве формальная определенность достигается официальной публикацией судебных решений, признаваемых в качестве образцов, обязательных при рассмотрении аналогичных юридических дел. В обычном праве она обеспечивается формулой закона, который санкционирует применение обычая, либо текстом судебного решения, принятого на основании обычая. В результате на основе норм права и индивидуальных юридических решений четко и однозначно определяются субъективные права, обязанности, ответственность граждан и организаций.

Итак, государство придает форму правовому содержанию. Роль государства нельзя преувеличивать и, например, считать, что право – результат, продукт государственной деятельности. Такие ложные представления длительное время господствовали в отечественной науке и практике.

Связь общества, государства и права в рассматриваемом аспекте описывается формулой «содержание права создается обществом, форма права – государством». От способа участия государства в правотворчестве зависят виды форм (источников) права: санкционированный обычай, судебный прецедент, нормативный акт.

Системность. Право представляет собой сложное системное образование. В настоящее время в свете новых подходов к пониманию права особую значимость приобретает деление его на три элемента, на естественное, позитивное и субъективное право. Первый элемент – естественное право, состоящее из социально-правовых притязаний, содержание которых обусловлено природой человека и общества. Важнейшая часть естественного праваправа человека, или, иначе говоря, возможности, которые общество и государство способны обеспечить каждому гражданину. Второй элемент – позитивное право. Это – законодательство и другие источники юридических норм, в которых получают официальное государственное признание социально-правовые притязания граждан, организаций, социальных групп. Третий элемент – субъективное право, т.е. индивидуальные возможности, возникающие на основе норм позитивного права и удовлетворяющие интересы и потребности его обладателя.

Отсутствие хотя бы одного из перечисленных элементов деформирует право, оно утрачивает свойство эффективного регулятора общественных отношений и поведения людей. Нередко право сводят к совокупности (системе) норм. При таком понимании право становится внешним для человека, навязываемым ему сверху. Подобная узкая трактовка искажает смысл права. Для человека ценны не нормы сами по себе, а те реальные возможности и блага, которые они обеспечивают. Блага (как материальные, так и духовные) человек имеет и добывает сам. Смысл же социально-правовых притязаний состоит в том, чтобы они получили официальное признание, т.е. трансформировались в субъективные права. Инструментом, с помощью которого естественно-правовые притязания превращаются в субъективные права, являются нормы позитивного права. Что для человека важнее: гарантированные реальные блага или инструмент их гарантирования (юридические нормы)? Наверное, все-таки благо, а не нормы, по которым оно отмерено и которыми защищено.

Сведение права к совокупности норм приводит к отождествлению его с позитивным правом и игнорированию естественного права. Дело в том, что субъективное право имеет два источника – формальный (нормы права, или позитивное право) и содержательный (естественное право). Разрыв связей между ними порождает представление, а точнее сказать, иллюзию того, что субъективное право – «дар» государства, законодателя, благо, отпущенное сверху.

Отдельный человек становится зависимым от закона и, по сути, бесправным.

Основной смысл правового регулирования заключается в трансформации естественного права в субъективное, что осуществляется признанием социально-правовых притязаний в источниках права, т.е. возведением естественного права в закон.

Системные связи права рассматриваются и в других аспектах: право делится на частное и публичное, на нормы, институты и отрасли, включает в себя систему законодательства. Более подробно эти вопросы будут изложены в последующих главах.

Право и закон

Вопрос о соотношении права и закона вызывает много споров в юридической литературе. Чтобы понять их суть, необходимо учитывать, что термин «закон» достаточно многозначен. В узком смысле это акт высшей юридической силы, принятый органом законодательной власти или путем всенародного голосования, в широком – любой источник права. В определении К. Маркса и Ф. Энгельса, в котором право рассматривается как воля, возведенная в закон, анализируемый термин употреблен в широком смысле, включает в себя и нормативный акт, и судебный прецедент, и санкционированный обычай. Возвести волю в закон – значит придать ей общеобязательное значение, юридическую силу, обеспечить государственную защиту. Спор о том, совпадают ли право и закон, будет содержателен только в случае, когда термин «закон» понимается в широком смысле.

Стремление отождествить право и закон имеет определенное основание: в этом случае рамки права строго формализуются, правом признается лишь то, что возведено в закон; вне закона права нет и быть не может. Особо отметим: если под правом понимать только нормы права, то вывод о тождестве права и закона неизбежен, поскольку вне источников права юридические нормы не существуют. Однако право нельзя сводить к нормам. Кроме норм оно (повторим) включает в себя социально-правовые притязания (естественное право) и субъективные права. В этой триаде назначение норм состоит в том, чтобы социально-правовые притязания трансформировать в субъективные права – «юридическую кладовую» всевозможных духовных и материальных благ. Следовательно, право охватывает сферу не только должного (нормативные и индивидуальные предписания и решения), но и сущего (реальное использование юридических возможностей, реальное исполнение обязанностей). Право есть и регулятор, и появляющаяся в результате регулирования юридическая форма общественных отношений, представляющих бытие общества.

При таком широком понимании права становится очевидным, что его содержание создается обществом и лишь придание этому содержанию нормативной формы, т.е. «возведение его в закон», осуществляется государством. Формула «Право создается обществом, а закон – государством» наиболее точно выражает разграничение права и закона. Нужно только не забывать о единстве правового содержания и правовой формы и возможных противоречиях между ними. Правовое содержание, не возведенное в закон, не имеет гарантий реализации, а значит, не является правом в точном смысле этого слова. Закон может быть неправовым, если содержанием его становится произвол государственной власти. Подобные законы можно определить как формальное право, т.е. право с точки зрения формы, но не содержания. Жизнь показывает, что и законодательство в целом может не иметь ничего общего с истинным правом (тоталитарные государства).

Разграничение права и закона имеет большой гуманистический смысл, ибо тогда право рассматривается как критерий качества закона, установления того, насколько последний признает права человека, его интересы и потребности.

Сущность права

Сущность – главное, основное в рассматриваемом объекте, а потому ее уяснение представляет особую ценность в процессе познания. Однако к правильному выводу о сущности какого-либо явления можно прийти лишь в случае, когда оно получило достаточное развитие, в основном сформировалось. Применительно к праву это положение имеет первостепенное значение. По мнению С.С. Алексеева, «на первых фазах развития человеческого общества (в азиатских теократических монархиях, в рабовладельческих и феодальных государствах) существовали, как правило, неразвитые правовые системы». С этим мнением следует согласиться. Действительно, в период рабовладельческого и феодального строя право было традиционным, или обычным (исключение – древнеримское частное право). Неразвитость традиционного права прежде всего состояла в том, что оно выполняло лишь охранительную функцию и выступало частью единой системы социального регулирования, в которой регулирующую функцию осуществляли религия, нравственность и обычаи.

В этой связи отметим следующий факт. Когда Маркс, будучи студентом университета, интенсивно изучал право, он пришел к выводу о том, что наиболее истинной правовой системой являлось право Древнего Рима. В подобной ситуации делать окончательные выводы о сущности права было преждевременно, поскольку за нее можно было принять преходящие черты еще развивающегося права. Однако выводы были сделаны и основу марксистской концепции права составило положение о его классовой сущности, которое активно внедрялось в правоведение и правовое сознание при социализме.

Сейчас уже можно констатировать, что государство и право возникли намного раньше, чем общество разделилось на классы. Возникшее вместе с государством право длительное время лишь дополняло укоренившуюся систему социального регулирования. Определяющей чертой появившегося традиционного права была государственная принудительность, а не классовость.

Дальнейший ход экономического и социального развития повлек за собой классовое деление общества, вызвал к жизни антагонистические противоречия. Однако и при рабовладельческом строе, и при феодализме право по-прежнему оставалось традиционным, обычным и не играло существенной роли в системе социального регулирования. Следовательно, классовую сущность имела регулятивная система в целом, в которой право было еще чужеродным и слаборазвитым образованием.

Только с утверждением буржуазного экономического и социального строя и соответствующей ему системы духовных ценностей право как регулятор общественных отношений вышло на первый план. Появившееся и ставшее во многих развитых странах господствующим юридическое мировоззрение не имеет ничего общего с классовой идеологией, основывается на идеях равенства, свободы, разума, прав человека.

Право построено на трех «китах». Это нравственность, государство, экономика. Право возникает на базе нравственности как отличный от нее метод регулирования; государство придает ему официальность, гарантированность, силу; экономика – основной предмет регулирования, первопричина возникновения права, ибо это та сфера, где нравственность как регулятор обнаружила свою несостоятельность.

Нравственность, государство и экономика – внешние условия, вызвавшие право к жизни как новое социальное явление. Специфика права состоит в том, что в центре его находятся отдельный человек с его интересами и потребностями, его свобода. Конечно, свобода человека исторически подготавливается всесторонним развитием общества, важнейших его сфер – духовной, экономической, политической. Однако именно в праве и через право свобода закрепляется и доводится до каждого человека, до каждой организации.

Изложенное позволяет сделать вывод, что право имеет общесоциальную сущность, служит интересам всех без исключения людей, обеспечивает организованность, упорядоченность, стабильность и развитие социальных связей. Когда люди вступают в отношения между собой как субъекты права, это значит, что за ними стоит авторитет общества и государства и они могут действовать свободно, не опасаясь неблагоприятных последствий в социальном плане.

Общесоциальная сущность права конкретизируется в его понимании как меры свободы. В пределах своих прав человек свободен в своих действиях, общество в лице государства стоит на страже этой свободы. Таким образом, право не просто свобода, а свобода, гарантированная от посягательств, защищенная свобода. Добро защищено от зла. Благодаря праву добро становится нормой жизни, зло – нарушением этой нормы.

Алексеев С.С.. Теория государства и права. 2005
Абдулаев М.И.

Право как феномен общественной жизни

Термин «право» во всех языках мира довольно многозначен, поэтому так или иначе отражает многообразные проявления этого многостороннего и, можно сказать, многоликого феномена общественной жизни. Сложная внутренняя структура правовой материи дает нам основание говорить о многогранности каждого отдельного элемента правового пространства и показать различные аспекты и значения этого социального явления.

Многообразие «правозначений» и сложный состав правовых объектов социального регулирования, подлежащих осознанию и закреплению в правосознании и правовой культуре, позволяют вести речь о праве в общесоциальном и юридическом смыслах, о праве субъекта (субъективном праве) и объективном праве, о частном и публичном праве, «материальном» и процессуальном праве, о праве народа и праве нации и, наконец, дает возможность проводить отраслевые различия отдельных ветвей правовой субстанции – выделять самостоятельную предметно-методическую природу гражданской, административной, уголовной, конституционной, финансовой, судебной отраслей права и свойственных им отдельных специфических институтов.

Под общесоциальным правом обычно понимают право, которое не выражено в законах или иных актах государства, в то время как юридическим считают законодательное, официально признанное право. Субъективное право – это то, которое принадлежит субъекту – индивиду, учреждению, организации, а объективное право – это общие, абстрактные нормы (в этом смысле говорят, например, о российском или французском праве, говорили о буржуазном или социалистическом праве, содержащемся в тех или иных актах – источниках права). Под частным правом понимают такие правоотношения, в которых участвуют граждане и негосударственные организации, собственной волей реализующие объем установленных законом правопритязаний, между тем как публичное право предполагает право, в котором выражен государственный интерес, правоотношения, в которых участвует государство или его органы. К «материальному» праву относят все отрасли, регулирующие общественные отношения, за исключением тех, которые складываются в ходе судебной деятельности, а к процессуальному – судебное право, т. е. право обеспечения гарантий гражданской защищенности при осуществлении принудительно-регламентированной реализации прав в спорных и нарушенных отношениях с применением особыми компетентными органами судебных и административных юрисдикционных и иных специфических предписательных властно-полномочных процедур. Гражданское право регулирует имущественные отношения и некоторые личные неимущественные отношения, административное – управленческие отношения, уголовное – отношения, связанные с совершением преступления и применением мер уголовного наказания и т. д. Нетрудно заметить, что во всех случаях мы имеем дело с определенным явлением, имеющим некие единые качества, и в то же время с таким именно явлением, которое в различных своих формах обладает и особыми чертами.

Понятие права – важнейший компонент юриспруденции. От понимания права во многом зависит постановка задачи научных исследований, а также общая ориентация юридической практики. Задача научного познания заключается в том, чтобы за многообразными проявлениями права на поверхности общественной жизни попытаться найти его действительную сущность, социальную природу и общечеловеческую ценность. И, кроме того, что не менее важно, поняв смысл права как социальной ценности, иметь возможность распознать, содержит ли то, что называют законом, право, или это всего лишь приказ, действие власти, оказывающиеся на деле антиправом, санкционированным государством произволом, грубо нарушающим естественные, прирожденные права человека, или не представляющим минимум общепринятой нравственности и справедливости, или не соответствующим объективно требуемому правопорядку и т. п. Иначе говоря, надо распознать, что есть право и не скрыто ли под его внешним, формальным подобием нечто иное, противоположное праву.

Если бы внешняя форма всегда соответствовала сути интересующего людей предмета, то не нужна была бы наука. Это относится не только к науке о природе, но и к науке об обществе, о праве и государстве. Часто полагают, что наука о природе сложнее, а область обществознания проще. Это не так хотя бы потому, что социальные явления и связи нередко оказываются идеологизироваными, а идеология – враг науки, искаженное отражение действительности. Искаженно оно некими классовыми, национальными или корпоративными интересами: «пробиться» через подобное искажение реальности порой бывает очень трудно. Приведем лишь один пример. В обыденной жизни нередко право сводят к законам государства. При подходе к праву только как к системе норм, регулирующих общественные отношения, размываются собственно правовые границы. Тогда легко смешать право с другими нормативными системами, упорядочивающими общественные отношения. Сведение права к нормам законодательства носит этатистский характер, исходит из приоритета над ним власти и насилия. Этатистский режим – безапелляционный абсолютизм действий власти в пользу государства, но противонаправленный публичной воле и интересам общества. Сведение права к нормам становится реальной угрозой правовому обществу при наличии ряда негативных условий в действиях власти, например, при пренебрежении публичностью властеприменения в условиях режима приоритета интересов чистой государственности.

Нетрудно понять, что в таком отождествлении права и закона, приказа «свыше» всегда заинтересованы те, кто осуществляют власть. В действительности все обстоит гораздо сложнее. В науке такой подход, отождествляющий право и закон, обедняет содержание права, не вскрывает его глубинной социальной природы и приводит к его искаженному восприятию. Законодательство действительно представляет собой важнейшую форму выражения права, особенно в современном мире. В связи с этим о достоинствах закона еще будет сказано далее. Однако не столь редко под видом закона скрывается произвол, закон таит в себе бесправие, при помощи закона государство санкционирует то, что противоречит праву. На практике трактовка права как норм, установленных государством, т. е. якобы им порожденных и от него зависимых, постоянно приводила и приводит к оправданию любых актов государственной власти, законов, санкционирующих произвол со стороны тех, кто политически господствует, вне зависимости от того, идет ли речь об элите, бюрократии, партии или диктаторе. Сводя право к закону, мы, по существу, можем оказаться среди тех, кто оправдывает произвол, а то и среди тех, кто, применяя закон, сам творит произвол и несправедливость. Есть в сведении права к закону и другой недостаток. Все знают, что законы устанавливаются государством, но если право и закон тождественны, тогда выходит, что и право порождается государством, представляет его «возведенную в закон» волю. Из такого ложного подхода могут следовать не только неверные, но и опасные для людей и всего общества выводы о том, что государство, насилие, политика имеют приоритет перед правом, не ограничены основами нравственности, справедливости, общечеловеческими ценностями; что духовное, нравственное, разумное начало, правда и право всегда уступают принуждению и силе; что права, свободы человека не даны ему от рождения социальной природой личности, а лишь даруются властью, государством, самодержцем, правительством; что государственная власть одаряет своих подданных, граждан какими-то правами, но и, следовательно, может у них эти права отобрать по своему желанию и усмотрению; что право – лишь нормы должного поведения, имеющие мало общего с фактическими отношениями. О праве страны надо судить лишь по принятым нормам законов, конституций, деклараций, а не по тому, насколько это должное, возможное, абстрактное, провозглашенное государством находит свою реализацию в жизни людей, в обществе.

На самом же деле право – это не «возведенная в закон» воля, если даже это воля господствующего класса или всего народа. Законодательство (юридическое право) есть лишь внешняя, необходимая форма правовой системы страны, порожденная обществом на данном этапе его развития. Отождествляя право с законом, мы смешиваем содержание с внешней формой права, лишаем себя возможности познать право как реальный феномен общественной жизни, искажаем действительную социальную природу права. Это и есть этатистское правопонимание, навязывающее в теории и на практике мысль о зависимости права от государства. Как видим, смешав содержание с внешней формой права, мы не только лишаем себя возможности познать право как реальный феномен бытия общества, но, что еще хуже, оказываемся в плену идеологии, искажающей действительную социальную природу права, соглашаемся с этатистским, односторонним утверждением о зависимости права от государства. Если при этом еще и само государство трактуется как орудие господства одних людей над другими, как аппарат насилия и принуждения, стоящий над обществом и подчиняющий себе общество и каждого индивида, то тогда мы вольно или невольно, умышленно или неумышленно оказываемся сторонниками такой концепции, которая «обосновывает», оправдывает, считает закономерным существование антидемократического, тоталитарного, имперского государства, не ограниченного в своей политике какими-либо соображениями гуманности, человечности, естественного права и справедливости. То, что такого рода государства были и еще существуют, ни в малой степени не является доказательством научной обоснованности и практической приемлемости этатистско-тоталитарных концепций. Существование тоталитарных государств на нынешнем уровне мировой цивилизации и культуры свидетельствует только о том, что и в наше время в силу ряда социальных причин есть еще политические структуры, искажающие истинную природу права и государственной организации общества.

Столь важные онтологические и гносеологические моменты в проблематике защищенности юриспруденции от возможных заблуждений вкупе с первозначимостью правовой науки для социума предъявляют исключительно высокие требования к разработке и усвоению методологического аппарата правовой науки, приоритетный вклад в становление и развитие которого, безусловно, принадлежит общей теории права.

Итак, перед нами стоит задача – за многообразием правовых и будто бы правовых явлений, лежащих на поверхности общественной жизни, вскрыть то, что представляет собой действительное право, определить те его качества и свойства, которые отличают, отличали и будут отличать право от иных образований человеческого общества, планетарной цивилизации. Имея в виду самые различные формы существования, бытия права как определенной тотальности, нетрудно убедиться в том, что самой непосредственной данностью обладает естественное для социальной природы человека право – его основные права и свободы от рождения. Человек рождается свободным и равным другому человеку. В этом смысле право есть одно из важнейших качеств и свойств свободной личности.

Человек как личность не только включен в определенные связи с другими людьми, но и непременно выделяет себя, свое «я» из общества, в котором существует (из рода, племени, народа и т. п.). Без общества нет человека, но пока он (да и каждый индивид) не самоопределится, перед нами – первобытное стадо, а не социум. Становление цивилизации предполагает формирование свободной личности, что означает, помимо всего остального, осознание индивидом своей социальной ценности, своей способности мыслить и действовать самостоятельно, раскрывая при этом своеобразие своего индивидуального таланта, своих природой данных творческих наклонностей. Смысл существования личности – реализация собственного «я» (независимо от того, получаем ли мы этот индивидуальный дар от Бога, от генов, от условий жизни поколений и т. п.). Общество развивалось и развивается именно потому, что оно – не животное сообщество, уничтожающее особей, его составляющих, а коллектив людей, в котором развивается свободная личность, реализуя свои способности и таланты. Свобода индивида – предпосылка свободного общества. Сообщество людей, в котором подавлена личность, нет творческой индивидуальности, нет никакой возможности индивиду нанести на условия жизни социума свой отпечаток, – это обреченное, стагнирующее, загнивающее общество, остающееся на обочине цивилизации и культуры. Подобное сообщество (племя, народ, этнос) умирает, если только не сумеет возродиться. Вся история человечества есть в этом смысле не что иное, как ступени завоевания людьми социальной свободы. Важнейший критерий цивилизованности – человек и его свобода, степень развития и реализации его таланта, становления свободной личности.

Рассматривая право как социальное свойство человека, его связывают с необходимой для человека свободой. Право призвано обеспечить свободу, без которой не может формироваться и развиваться личность, а в государстве нет свободы, если власть не ограничена правом. Высшая ценность общества – свобода человека, его честь и достоинство. Но свобода индивида не безгранична и не самостийна. Речь идет о той возможности и необходимости социальной свободы, которая предопределена целым рядом факторов духовности, нравственности, культуры, экономики. Право и есть сфера свободы, общественное признание возможности выбора, самостоятельности действия, в то время как само качество выбора, содержание свободной и созидательной деятельности определяется факторами духовно-нравственного, культурного и материального порядка. Свобода в этом плане не самодостаточна и лишь примитивно может быть понята как вседозволенность и как свобода от ответственности человека за свой выбор, за свои поступки. Человек ответствен за свой свободный выбор перед собой, перед своей совестью, перед своими моральными устоями, может быть (если он религиозен) – перед Богом. Он не только ответственен перед своим миром убеждений, воззрений, чувств, но и отвечает перед другими людьми, перед обществом. Он должен поступать так, чтобы его поступок был приемлем в его сознании, как такой же поступок другого человека по отношению к нему. Вот почему право не есть просто область свободы, право – масштаб свободы, т. е. свобода в определенных границах. Безграничная свобода каждого была бы лишь анархией, при которой никто не имел бы возможности пользоваться своей свободой. Но понимания права как масштаба свободы недостаточно. В праве речь идет о формально равном и относительно справедливом масштабе свободы суверенного (самостоятельного) человека, гарантирующем не только творческую инициативу, но и безопасность, не только выбор, но и ответственность за осуществленный свободный выбор поступка. В свободе, равенстве, справедливости, ответственности в равной мере для каждого человека заключается глубинный смысл права как общечеловеческой ценности, соответствующей самой природе личности, без которой нет и не может быть цивилизованного общества.

Рожденные свободными и равными друг другу люди (свободными в рамках нравственной дозволенности, равными в смысле равных и справедливых возможностей), от рождения имеющие неотчуждаемые основные права, образующие народ, создают и политическую силу, которая предназначается для обеспечения их основных прав и свобод. Такой политической силой является государство – как союз равных и свободных граждан, проживающих на определенной территории. Государство в собственном смысле слова – это политическая организация, которая функционирует для охраны естественных прав человека и которая сама действует на основе права, обеспечивая безопасность создавшего его народа.

Великая идея неотчуждаемых прав и свобод человека зародилась давно, на заре цивилизации, в Древнем мире. Должны были пройти тысячелетия, чтобы с развитием цивилизации и культуры эта идея нашла или начала находить свое официальное признание в законодательных актах отдельных стран, а затем и международное признание, в том числе и в Декларации Организации Объединенных Наций. Новым этапом в практическо-политической реализации прирожденных прав человека можно считать все более завоевывающее мировое общественное признание положение о том, что обеспечение прав и свобод граждан является не внутренним делом каждого государства, а целью всего мирового сообщества, что права и свободы человека – такая наивысшая ценность, которой уступает суверенитет государства, и международное сообщество может во имя этой общечеловеческой ценности и для ее защиты принимать все меры воздействия на правящие круги государства, попирающие права человеческой личности. С позиций передового мирового сообщества государственная власть в какой-либо стране не может творить произвол, грубо нарушать права человека, прикрываясь своим суверенитетом. Этот суверенитет – не препятствие к восстановлению прав и свобод человека силой Организации Объединенных Наций, решениями ее Совета Безопасности. Тут играет роль и высшая ценность прав личности, и то, что попирает права человека всегда антидемократический, тоталитарный, военный режим, который представляет собой в наше время угрозу не только для безопасности своих граждан, но и для всего человечества – для всех стран и регионов своими империалистическими амбициями, своей неконтролируемой народом внешней политикой, угрозой войн с применением средств массового поражения.

Раскрывая социальную (человеческую) природу права в естественно-историческом плане, необходимо иметь в виду, что право – это и результат осознания человеческим разумом принципов и идеалов человеческого общежития. Понимание общества как единства разнообразных элементов – предпосылка для понимания сущности права и его смысла как социального феномена. Право возникает только тогда, когда признается свободная автономная личность, ее права и свободы, права и свободы малых народов и национальных меньшинств, а значит и разнообразие в человеческом обществе. Поэтому право есть равная мера для всех.

Исторический характер человеческих ценностей предполагает, что с развитием общества они изменяются и по объему, и по существу. В этом плане право как относительно равный и справедливый масштаб свободы по своей социальной (человеческой) ценности обогащается все новым содержанием. Задача юриста-практика состоит в том, чтобы полнее использовать потенциал права для обеспечения защиты прав и свобод личности, общественной безопасности.

Естественные, неотчуждаемые права и свободы человека должны быть официально признаны в каждой стране и закреплены в ее законодательных актах. Государство выступает здесь как одна из форм политической организации (силы) общества, которая призвана охранять эти права и свободы и которая сама действует в рамках права. «Права человека и основные свободы с рождения принадлежат всем людям, они неотъемлемы и гарантируются законом. Их защита и содействие им – первейшая обязанность правительства. Их уважение – существенная гарантия против обладающего чрезмерной властью государства. Их соблюдение и полное осуществление – основа свободы, справедливости и мира». Уровень демократии в той или иной стране как раз и обусловлен тем, насколько охрана прав и свобод человека получила свое признание во внутригосударственной законодательной и судебной практике.

Итак, естественно-историческая, общесоциальная природа права таится в прирожденных и неотчуждаемых правах человека. Исходя из этого, есть основание полагать, что права и свободы человека составляют сущность права как социальной ценности, главное содержание любого проявления истинного права. Коль скоро право оказывается свойством личности, способной генерироваться и развиваться в условиях социальной свободы, а ее свобода на каждом этапе развития социума небезгранична, то можно дать следующее определение права. Право – это относительно равный и справедливый масштаб (мера) свободы, диктуемый развитием цивилизации. Любая из форм права, которая так или иначе обеспечивает свободу и естественные права человека, представляет собой действительное право. Форма, не обеспечивающая так или иначе свободу и права человека, не есть способ выражения и существования права, не есть бытие права как такового, подобная форма ложна и недействительна.

Вместе с тем право – это не только равный и относительно справедливый масштаб свободы, но и ответственность за осуществленный свободный выбор поступка. Как уже говорилось, безграничная свобода каждого – всего лишь анархия. Право также предполагает гарантированную безопасность прав и свобод личности, вне и помимо которой нет и не может быть цивилизованного общества.

Официально признанное и защищаемое государством право, в отличие от естественного, общесоциального права, представляет собой позитивное или иначе – юридическое, законодательное, легальное право. Юристы имеют дело, прежде всего, с юридическим правом, но они не должны забывать, что в основе юридического лежит общесоциальное право, что законодательство государства (позитивное право) не должно противоречить естественным правам и свободам человека. Ведь разрыв между этими понятиями дестабилизирует общественный порядок, делает людей – граждан государства бесправными подданными власти, отнимает у человека свободу, превращает его в раба или крепостного. Следовательно страдает индивид, который не может реализовать свои возможности, и потому страдает и целый народ, все общество, теряя динамизм, свободу, творческий потенциал, духовность и нравственность. Происходит это в условиях антидемократических режимов, узурпации власти у народа, личной диктатуры или диктатуры правящей элиты, творящих произвол и беззаконие. В конечном счете противоречие между общесоциальным и юридическим правом инициирует протест населения, бунт, революцию.

Известный русский философ В.С. Соловьев связывал общее возрождение и успешное развитие России с необходимостью отказа от права силы, от деспотизма и насилия, с обретением веры в силу права. Он писал: «Одно только мы знаем наверное: если Россия… не откажется от права силы и не поверит в силу права, если она не возжелает искренне и крепко духовной свободы и истины – она никогда не сможет иметь прочного успеха ни в каких делах своих, ни внешних, ни внутренних».

Абдулаев М.И.. Теория государства и права. 2004
Зубанова С.Г.

Понятие, сущность и определение права

Право – это система общеобязательных, нормативных предписаний или правил поведения, которые устанавливает и реализует государство. Право выражает интересы общества, регулирует наиболее значимые общественные интересы, предоставляет субъективные права и возлагает юридические обязанности.

Раскрывая понятие права, необходимо обратиться к его признакам:

1) государственно-волевой характер, который характеризует право как выразителя государственной воли общества, которая обусловлена экономическими, национальными, духовными, природными и другими условиями его жизни;

2) нормативность. Право осуществляется как государственная воля в правовых предписаниях, которые проявляются в реальной жизни в виде системы официально признаваемых, действующих в государстве юридических норм;

3) взаимозависимость права и государства, которая обнаруживается как при применении мер государственного принуждения в определенных правом случаях, так и при создании гарантированности правовых норм государством;

4) общеобязательность – выражается в том, что все принятые в государстве правовые нормы направлены в адрес неопределенного количества лиц и обязательны для выполнения всеми под страхом наказания за их нарушение;

5) формальная определенность. Право как общественная воля реализуется в форме официальных юридических актов, установленных государственной властью, и содержат предписания, устанавливающие границы свободы субъектов права.

6) системность и иерархичность, которая состоит в том, что нормативные акты применяют не изолированно, а в комплексе, в котором акты взаимодействуют, а также дополняют друг друга;

7) регулирующее воздействие, которое реализуется через предоставление субъектам не только некоторых субъективных прав, но и возложение на них юридических обязанностей;

8) установление и обеспечение государством, так как оно имеет право на монополию правотворчества, все же другие субъекты правоотношений могут лишь принимать участие в правотворческой деятельности с разрешения государства.

Сущность и содержание права отражают основные и устойчивые свойства права. Они зависят от экономического строя государства, политики, морали, культуры и т. д. Важное влияние на формирование права и его содержание играет такой духовный фактор, как учение о прирожденных, естественных и неотъемлемых правах человека. По своей сущности право – общесоциальное, так как:

  1. изъявляет согласованную общественную волю;
  2. призвано служить интересам всего без исключения населения государства;
  3. гарантирует организованность и развитие социальных связей;
  4. право является мерилом свободы и ответственности субъектов правоотношений;
  5. выступает как средство удовлетворения разнообразных потребностей и интересов.

Социальная ценность права определяется:

  1. общественной востребованностью, т. е. состоянием права в качестве определенного достижения цивилизации, проявления культуры и развития мысли отдельного человека;
  2. инструментальной востребованностью – использованием права как инструмента механизма, который с помощью юридических средств регулирует общественные отношения и обеспечивает их правильность и определенность.
Зубанова С.Г.. Теория государства и права. 2010
Кушнир И.В.

Право – система установленных или санкционированных государством общеобязательных, формально определенных правил общего характера (норм), обеспеченных государственной защитой.

Признаки права:

  • нормативность (право – система норм);
  • общеобязательность;
  • определенность (ясность, четкость);
  • формализованность (нормы права принимаются в соответствии с определенной процедурой и зафиксированы в официальных документах);
  • системность (целостная, структурированная система норм);
  • властный характер (устанавливается государством и обеспечивается его принудительной силой).

Функции права – направления правового воздействия на общественные отношения:

  1. общесоциальные функции:
    • экономическая – регулирование экономических отношений;
    • политическая – регулирование политических отношений;
    • воспитательная;
    • коммутативная – поддерживает связи между объектами и субъектами государственного управления;
    • экологическая и др.;
  2. специально-юридические функции:
    • регулятивно-статистическая – воздействие на общественные отношения путем закрепления регулирующих их норм в соответствующих правовых инстатутах (право собственности, авторское право и т. д.);
    • регулятивно-динамическая – непосредственное воздействие права на регулируемые им общественные отношения;
    • охранительная – охрана общественных отношений путем применения специальных охранительных норм;
    • оценочная – право выступает критерием правомерности или неправомерности поступков.

Источники права – официально установленные формы выражения и закрепления правовых норм. Виды источников норм права:

Кушнир И.В.. Теория государства и права. 2010
Кушнир И.В.

Понятие и сущность права

Право – это выраженная в системе общеобязательных правил поведения государственная воля экономически господствующего класса или всего общества.

Право состоит из юридических норм, то есть общеобязательных правил поведения, обеспеченных государственным принуждением. Эти нормы образуют систему, или совокупную связь между собой. Всевозможные нормы права, различаясь между собой, самим своим различием указывают на единство. Они различаются между собой в зависимости от того, к какой отрасли права относятся, в каком правовом акте государства изложены, каким органом изданы и т. д. Но различающиеся нормы права тождественны в том же, в чем они различаются. Они обладают юридической силой, всегда воплощаются в соответствующем нормативно-правовом акте и, наконец, являются общеобязательными правилами поведения. Но это тождество лишь внешнее, то есть то, что лежит на поверхности явления и бросается в глаза. Внутренней общностью, связывающей их в единство, является государственная воля экономически господствующего класса или всего общества, которая представлена, выражена в системе норм права. Эта воля и образует сущность права. Поэтому недопустимо сводить право к системе юридических норм, ибо это субстрат, а не сущность права. Такое явление в науке объясняется тем, что право предстает непосредственно перед исследователем в виде системы юридических норм. И за этой его «осязаемой реальностью» скрывается указанная воля, которая не так видна, как нормы права. Вот и складывается обманчивая видимость, что определение понятия права может быть сформулировано как система общеобязательных правил поведения.

Таким образом, государственная воля образует сущность права, которая на поверхности явлений представлена в виде системы юридических норм. Однако не всегда нормы права являются выражением и воплощением этой воли. Такое противоречие обусловлено разнообразными обстоятельствами (перипетиями политического противоборства, несовершенством нормотворческого процесса, социальными потрясениями, компромиссными ситуациями между различными силами, слоями населения и т. п.).

В теории же предполагается, что нормы права содействуют собственной сущности, то есть государственной воле соответствующего класса или общества в целом. Там, где нет такого соответствия, от юридических норм отвлекаются, как абстрагируются от плохих произведений искусства, когда ведут речь о шедеврах.

Понятие и сущность права

Кушнир И.В.. Теория государства и права. 2000
Протасов В.Н.

Право и закон

Проблема соотношения права и закона родилась практически одновременно с правом, ставилась еще в древние времена (Демокрит, софисты, Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур, Цицерон, римские юристы) и до сих пор остается центральной в правопонимании.

В контексте данной проблемы под «законом» следует понимать не закон в строгом, специальном смысле (как акт верховной власти и источник высшей юридической силы), а все официальные источники юридических норм (законы, указы, постановления, юридические прецеденты, санкционированные обычаи и др.).

Концепций, связанных с различением права и закона, существует множество. Однако можно обозначить два принципиальных подхода:

а) право есть творение государственной власти и правом следует считать все официальные источники норм независимо от их содержания;
б) закон, даже принятый надлежащим субъектом и в надлежащей процедурной форме, может не иметь правового содержания, быть неправовым законом и выражать политический произвол.

Приверженцем первого подхода у нас в России был, в частности, известный правовед и теоретик права Габриель Феликсович Шершеневич, который считал государственную власть источником всех норм права.

Современный исследователь этой проблемы проф. B.C. Нерсесянц утверждает, что правом можно считать только правовой закон. «Нормы действующего законодательства («позитивного права»), - пишет он, - являются собственно правовыми (по своей сути и понятию) лишь в той мере и постольку, поскольку в них присутствует, нормативно выражен и действует принцип формального равенства и формальной свободы индивидов». В разрешении этой сложной проблемы нужно исходить, с одной стороны, из общего соотношения и взаимодействия общества, права и государства, а с другой - из общефилософских закономерностей связи формы и содержания.

Признано, что право и государство являются самостоятельными (в том смысле, что не государство порождает право) продуктами, результатами общественного развития. В такой же степени независимы от государства и современные процессы правообразования: они идут в недрах общественного организма, проявляют себя в виде устойчивых, повторяющихся социальных отношений и актов поведения, формируются как правовые притязания общества и фиксируются общественным сознанием. А уже дело государства - выявить эти притязания и, основываясь на началах справедливости, возвести их в закон, то есть оформить в официальных источниках как общеобязательные правила поведения. Таким образом, получается, что право как единство содержания и формы складывается в результате взаимодействия общества и государства: содержание права (сами правила поведения, информационная сторона права) создается объективно, под воздействием социальных процессов, а форму праву придает государство.

При различении права и закона обращают внимание на одну сторону проблемы - на возможность неправового содержания у правовой формы (закона). Однако правомерен и другой вопрос: а может ли вообще право существовать вне какой-либо формы объективирования? На этот вопрос следует ответить отрицательно: не может быть права до и вне своей формы (закона). Ведь то, что называют «естественным правом», на самом деле представляет собой естественно-социальные начала, которые должны определять содержание юридических предписаний, а правом в собственном смысле (с точки зрения современных представлений о свойствах права) не является. Тем более что, как справедливо замечает проф. B.C. Нерсесянц, различение естественного права и позитивного права - лишь одна из многих возможных версий соотношения права и закона. В настоящее время суть проблемы различения права и закона состоит не в противопоставлении естественного права позитивному, а в установлении соответствия между содержанием и формой самого позитивного права.

С этих позиций можно наметить пункты, из которых следует исходить в характеристике соотношения права и закона:

  1. Право и закон следует различать. Закон (официальные источники норм) - это форма выражения, объективирования права вовне, а право - единство этой формы и содержания (правил поведения).
  2. Не может быть права до и вне закона (своей формы). Форма - способ жизни права, его существования. Как замечает проф. Мушинский: «Все современные системы права одеты в мундир законодательства».
  3. Закон может иметь неправовое содержание, быть, с этой точки зрения, пустой, бессодержательной формой - «неправовым законом». (Правовое содержание у закона или неправовое - это определяется как на основе общих естественно-правовых начал, так и исходя из конкретно-исторических условий существования данного общества.)

Такой подход отвечает и общим законам связи формы и содержания явлений. Так, может иметь место бессодержательная форма (бессодержательна она, конечно, в строго заданном отношении: «какое-то» содержание у нее все равно есть), но не может быть содержания вне какой-либо формы. Например, можно имитировать из бумаги форму стула, которая внешне будет очень на него похожа. Однако с точки зрения самого предназначения, функций стула, эта конструкция будет абсолютно бессодержательна: стулом она является лишь по форме. С другой стороны, не удастся использовать в качестве стула то, что вообще не имеет никакой формы.

Право и справедливость

Право неотделимо от справедливости: она есть сердцевина права. Справедливость, как основной принцип естественного права, внутренне присуща праву, которое является не столько внешней принудительной силой, сколько предписанием действовать по справедливости. Не случайно слова «правильное», «правда», «справедливость» и «право» имеют один корень; отсюда же и тождество древнеримских понятий «jus» (право) и «justitia» (справедливость).

Сущность права состоит в том, что оно - способ (инструмент, форма) установления справедливого баланса интересов всех и каждого: индивидов, социальных слоев, классов, социальных общностей и образований. Только этот момент является мерилом (критерием) соответствия писаного (позитивного) права любой страны общей природе и сущности права как такового. Только учет и согласование интересов всех социальных субъектов (индивидуальных и коллективных) выступает подлинной основой и гарантией осуществления правовых предписаний. В то же время даже самый справедливый социальный компромисс в силу самой природы компромисса (в любом случае предполагающей отступление от «своего» интереса в пользу общего) потенциально содержит в себе возможность отхода от условий и правил компромиссного решения, каковым по своей природе право и является. Вот именно в таких случаях право и проявляет свои возможности по принудительной реализации собственных предписаний: «справедливость, не поддержанная силой, немощна» (Блез Паскаль).

Однако, подчеркнем еще раз, хотя принудительность и является объективным свойством права, не она, а справедливость определяет его сущность. Право, таким образом, опирается на справедливость, а не на силу. На силу опирается произвол.

Понятие справедливости разрабатывалось с древнейших времен. Развернутую теорию справедливости как основы права создал Аристотель. Он различал два вида справедливости: уравнивающую и распределяющую. Уравнивающая справедливость - это та, которой люди руководствуются при обмене ценностями или возмещении ущерба. Это как бы инструмент соблюдения меры между ущербом и выгодой каждой из сторон.

Распределяющая справедливость признает справедливым как равное, так и неравное распределение между различными лицами в зависимости от их вклада в общественное благо.

Дальнейшее развитие идея справедливости получила у юристов Древнего Рима, в том числе и у Цицерона. Единство права и справедливости зафиксировано в формулах римского права: «право есть искусство добра и справедливости»; «в праве нужно в максимальной степени обращать внимание на справедливость»; «предписания права следующие: честно жить, другого не обижать, каждому воздавать должное». Как отметил один из современных отечественных философов А.И. Новиков, «именно в Риме понятие справедливости было переведено с языка философских рассуждений на точный язык правовых формул».

В средние века связи права и справедливости разрабатывались с переходом к широкому изучению римского права, в частности школой глоссаторов. Этим вопросам серьезное внимание уделялось передовыми мыслителями XVII-XVIII вв. (Гроций, Гоббс, Монтескье, Вольтер, Дидро, Гольбах), в немецкой классической философии (Кант, Гегель), в теории марксизма.

Среди работ современных отечественных правоведов, посвященных данной проблематике, можно указать на монографии Г. В. Мальцева (1977 г.) и А.И.Экимова (1980г.).

В основе справедливости еще с древних времен (Аристотель) лежат идеи сочетания «справедливого равенства» и «справедливого неравенства». Как отмечает проф. Г.В. Мальцев, справедливость представляет собой «диалектическое сочетание элементов равенства и неравенства», то есть справедливость выражается в равном отношении к равным людям и в неравном отношении к неравным людям. Проф. А. И. Экимов определяет справедливость как «нравственно обоснованный критерий для соизмерения действий субъектов, в соответствии с которым осуществляется воздаяние каждому за его поступки в виде наступления тех или иных последствий».

Право по своей природе есть регулятор, действующий на основе применения равных мер к различным субъектам. И в этом состоит справедливость права, ибо такое регулирование основано на принципах соразмерности, сбалансированности интересов, равного несения того или иного бремени.

В то же время право есть и «право неравенства», поскольку в силу самой своей природы, принципа действия оно не учитывает всей полноты индивидуальных качеств людей. В определенной мере этот момент компенсируется предоставлением субъектам права свободы в рамках правовых предписаний, путем правоприменительной деятельности, направленной на справедливую индивидуализацию общего правового предписания. Особое значение справедливость приобретает в сфере юрисдикционного применения права при разрешении социальных конфликтов, назначении наказания, где воздаяние со стороны государства должно соответствовать мере содеянного правонарушителем.

Противоречия между правом и справедливостью могут выражаться не только в несправедливом применении правовых норм, но и в издании государством изначально несправедливых норм права. Поэтому справедливый подход должен быть обеспечен прежде всего в процессе издания государством нормативно-правовых актов.

Таким образом, право, с одной стороны, должно основываться на моральных началах правды и справедливости, а с другой - быть формой возведения справедливости в закон жизни общества.

Протасов В.Н.. Теория государства и права. 2000
Афонина А.В.

Понятие права, его значение, признаки и принципы. Правовое регулирование

Право – совокупность установленных государством общеобязательных норм, регулирующих общественные отношения, выраженных в официальной форме и обеспеченных государственным принуждением.

Необходимо выделить следующие значения, в которых возможно толкование термина «право»:

1)  право – это совокупность общеобязательных для всех членов общества правил поведения, оформленная в виде юридических норм;

2)  право – неотъемлемая принадлежность индивида (примером могут послужить конституционные праваправо на труд, право на жилище и т. д.);

3)  право – целостная социальная категория; это система общеобязательных, формально-определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее общечеловеческий и классовый характер, а также которые издаются либо санкционируются государством и охраняются от нарушений наряду с мерами воспитания и убеждения, возможностью государственного принуждения. Значение права очень велико: оно регулирует отношения в обществе в сферах экономики, политики и иных отношений; защищает законные права и интересы граждан.

Признаки права:

  1. нормативность;
  2. общий характер;
  3. общеобязательность;
  4. формальная определенность.

В основе права как явления лежат основные принципы, отражающие его сущность. К ним относятся:

  1. равенство всех перед законом и судом – независимо от социального положения, материального состояния, пола, отношения к религии и т. д.;
  2. сочетание прав и обязанностей – право одного гражданина может быть реализовано через обязанность другого гражданина;
  3. социальная справедливость;
  4. гуманизм – уважение к правам личности и его свободам;
  5. демократизмвласть принадлежит народу, но реализуется через правовые институты;
  6. сочетание естественного (принадлежащего человеку по природе права на жизнь, свободу) и позитивного (созданного или закрепленного государством) права;
  7. сочетание убеждения и принуждения.

Последний принцип требует некоторой конкретизации. Сочетание убеждения и принуждения в правоприменительной практике носит наименование правового регулирования. Метод убеждения является главным, основывается на доброй воле субъекта правоотношения. К этому методу относится правовоспитательная работа (ознакомление населения с нормами права). Он позволяет достичь результата без применения насилия. В случае, когда положительного результата мерами убеждения достичь нельзя, необходимо применять иной способ воздействия, именуемый принуждением. Применение принуждения допускается в процессуальной форме, установленной законом (например, арест, наказание и т. д.). Правовое регулирование является формой правового воздействия, осуществляемого при помощи правовых средств.

Право – единственная нормативная система, регулирующее воздействие которой на отношения между людьми влечет для их участников определенные юридические последствия.

Право – единственный официальный определитель и критерий правомерного и неправомерного, законного и незаконного поведения, свободы.

Афонина А.В.. Правоведение. 2010
Бошно С.В.

Следует отметить, что возможны разнообразные подходы к определению права, отражающие своеобразие взглядов, эпох, исследователей. Вопрос о понятии и сущности права не обходил своим вниманием ни один крупный философ древности. Мы рассматриваем некоторые теории понимания права, подходы к сущности права.

Право как нормативно-регулятивная система есть совокупность норм, идей и отношений, которая устанавливает поддерживаемый средствами власти порядок организации, контроля и защиты человеческого поведения.

Под правом можно понимать систему нормативных установок, опирающихся на идеи человеческой справедливости и свободы, выраженная большей частью в законодательстве и регулирующая общественные отношения.

Бошно С.В.. Правоведение. 2002
Шалагина М.А.

Право – это система общеобязательных, формально определенных правил поведения, установленных государством, выражающих необходимое соотношение общественных и личных интересов, определяющих виды возможного и должного поведения субъектов правоотношений.

Признаки права: волевой характер; общеобязательность; нормативность; право принимается, применяется и обеспечивается государственной властью; формальная определенность; системность; регулирующее воздействие права.

Шалагина М.А.. Правоведение. 2008